— Мне не важны никакие обстоятельства, Ичиро-сама, если в конце пути такая цель.
Глава рода внимательно посмотрел в глаза юноше, после чего тот низко поклонился.
— Прошу простить, Ичиро-сама.
Низко склонившись, Гэндзи вдруг подумал, что за последние полчаса он кланялся уже больше, чем за последние несколько лет.
— Водопад, Гэндзи, — снова показал в сторону скалистого утеса Ичиро. — Считается, что здесь живет частица духа Каннон, богини милосердия. Люди верят в это, хотя не все — есть те, кто готов ставить этот факт под сомнение. Когда таких людей станет слишком много, дух богини в водопаде умрет. Ты это понимаешь?
— Да, — после некоторой паузы ответил Гэндзи. — Да, понимаю, — добавил он сразу же.
— Если понимать элементарную природу вещей, осознать это очень просто, — кивнул Ичиро, после чего широким жестом простер руки вокруг себя. — Вот это все есть наша земля. Здесь мы живем, так же как живет в этом водопаде дух богини милосердия. В это не нужно верить, это факт. Но скоро, если история пойдет своим чередом, дух нашего народа на этой земле умрет. Я спросил, хорошо ли тебя учили наставники. Так вот, если они хорошо тебя учили, ты поймешь сказанное мною дальше. Представь, что наша страна, наша земля — это тело. Израненное междоусобицами, истекающее кровью и теряющее своих лучших сынов. Для жизни любому телу нужен дух, и этот дух у нас есть. Пока есть: без энергетического каркаса как у владеющих даром, духу становится все более сложно удержаться в израненном теле. И постепенно истончаясь, душа тело покидает. Это неприятно слышать и осознавать, но наша нация обречена на постепенное угасание, гибель и забвение. Чтобы удержать в теле твердость и дух нужен скелет, энергетический каркас. Что может им стать?
— Вера?
— Вера во что?
— В богов? — не очень уверенно предположил Гэндзи.
— У нас в стране почти сто пятьдесят миллионов населения обычных людей, а кроме этого больше пятидесяти национальных кланов владеющих даром, объединенных в шесть соперничающих между собой группировок. Мы все верим в одних богов, и ставим перед собой одинаковые цели. Но ни эта вера, ни эти цели не создают из разрозненного целое.
— Вера в Императора?
— Вера может стать сердцем страны, питая ее дух. А скелетом, энергетическим каркасом для духа нации может быть только одно: сильная армия. У нас ее нет, лишь насмешка в виде отрядов самообороны кланов и отдельных частей, которые воюют в интересах Конфедерации по всему миру. Но даже если мы сумеем создать свою армию, для того чтобы напитать силой и мощью этот национальный каркас, ему нужна энергия — дать ее может только контроль над стратегическими отраслями. Без них ни одна армия ни одного государства не будет иметь силы. У нас сейчас нет ни армии, ни даже иллюзии контроля своей земли, потому что наша экономика целиком и полностью зависит от Конфедерации. И самое главное, у нас сейчас нет никакой свободы действий, для того чтобы попытаться это изменить. Ты это понимаешь?
— Да, — ответил Гэндзи.
Он не лукавил — его действительно хорошо учили, и он сразу понял всю суть приводимых аналогий.
— Наша страна в самое ближайшее время обречена стать полигоном для разборок тех, кто считает себя сильными мира сего, великими державами. Для того, чтобы нам избежать этого, есть два пути — один предполагает мир, второй войну. Первый путь мне предлагал русский император два раза. Сорок шесть лет назад, и семнадцать лет назад, когда в храме Исэ мы с ним беседовали у Зеркала Мафуцу. Ты же помнишь, что такое синтай?
— Да, Ичиро-сама.
— Вместилищем божественного духа могут быть не только природные или рукотворные объекты. Вместилищем божественного духа могут быть и люди: русский царь сказал мне о том, что таким вместилищем будет один из потомков Саюми Кодзимы, моей сестры, которая вышла из нашего рода. Предполагалось ранее, а теперь можно сказать с абсолютной уверенностью, что таким вместилищем божественного духа русские считают ее внука Рейдзи Александрова, более известного тебе по имени Дмитрий Новицкий.
При этих словах главы рода лицо Гэндзи стало каменным — он с трудом удержал застарелые эмоции, колыхнувшиеся сейчас в его душе. Лицо осталось бесстрастным, но глаза полыхнули серым стальным магическим отблеском, а бушующие в груди чувства едва-едва не вырвались наружу с яростным возгласом.
— Два раза, когда мы беседовали с русским царем я слушал и анализировал его аргументы. Он предлагает нам мир. Это легкий путь, но он не предполагает свободы и самостоятельности для нашей страны. Но. Я бы пошел по этому пути, если бы у меня не было иного выбора. Но выбор есть: не только мир, но и война. Только она даст возможность нам получить свою армию, контроль над своей землей и свободу воли, иначе называемую суверенитетом. Если тебя хорошо учили, ты должен понимать, что мы не сможем победить русских на поле боя… если они будут воевать только с нами. И мы никогда не сможем победить, если начнем воевать с русскими первыми, как это было ошибочно сделано в начале прошлого века. Ты это понимаешь?
— Да, Ичиро-сама.
— Гэндзи. Я позвал тебя сюда сообщить, десять лет назад я выбрал войну. Я выбрал предложенный путь прекрасно зная на что иду и… из-за этого с тобой случилось то, что случилось.
Гэндзи внимательно смотрел на главу рода, ошарашенный услышанным и надеясь услышать если не объяснения, но подробности. Ичиро же замолчал и долгое время смотрел на водопад. Заговорил он очень нескоро:
— Через три недели состоится смертельный матч в Йокогаме. Русский покер под эгидой Грязной лиги. В этом матче заявлено участие команды «Волки Аматерасу», покровителем которой является Таро Судзуки. Ажиотаж вокруг матча не только из-за претенциозного именования: состав команды Судзуки будет неполным, участвовать в матче будут всего трое, инкогнито. Но всем, кому нужно, их имена уже известны. Эти волки Аматерасу… — впервые позволил себе эмоции Ичиро, произнеся название с презрением, как плюнув. — Эти волки Аматерасу на самом деле три гайдзина: Карлос да Сильва, Сигурд-Атиль Магнуссон и Рейдзи Александров.
Глаза Гэндзи расширились, вновь блеснув серым отсветом.
— Я выкупил право на участие в матче, выкупил право выставить против команды Таро свою. По заключенному нами с Таро тайному соглашению я могу привлечь для участия четырех членов клана возрастом не старше второго совершеннолетия, чтобы соблюсти равные условия. Соблюсти для вида: уже сейчас я могу уверенно говорить, что в любом исходе поединка все три гайдзина или проиграют или умрут. Исчезнут из этого мира, если выиграют. Хотя, их выигрыш просто невозможен — скорее солнце упадет с неба, чем они могут победить в этом смертельном матче.
Ичиро снова сделал паузу, глядя на водопад. Гэндзи — хотя ему и хотелось задать вопрос, молчал.
— Я знаю, что ты хочешь спросить. В поединке будут участвовать трое твоих сестер и ты, это вопрос уже решенный. Причем ты будешь участвовать в этом матче вне зависимости от того, где ты в этот момент будешь находиться и будешь ли ты участвовать в матче.
Гэндзи с первыми словами главы клана сначала обрадовался, понимая, что его участие — дело решеное, а после озадачился, уловив совершенно неясный смысл сказанного, граничащий с бессмыслицей.
— Я не очень представляю о чем речь, Ичиро-сама.