Вокруг стояла полная тишина спящего перед рассветом леса, разбавляемая громким скрежетом металлических набоек каблуков тяжелых ботинок. Все же не сдержавшись, юноша вскоре перешел на бег, пытаясь уменьшить время ожидания до столь важной для него встречи. Важной, жизненно важной — в этом просто не было сомнений, учитывая время, место и способ призыва от главы рода.
Несколько километров паломнической тропы юноша преодолел, не замечая ни времени, ни расстояния, ни окружающих пейзажей — он двигался нацеленный лишь на встречу, все сердцем жаждая узнать зачем наконец понадобился главе рода. Каменная тропа наконец кончилась и одинокий путник — даже не запыхавшийся после бега, прошел через высокую арку торию, заходя в безлюдный сейчас храм.
Пройдя по пустой территории среди высоких, тянущихся к небу деревьев, юноша вышел на смотровую площадку прямо к подножию красивейшего водопада — вода свободно падала со скального утеса с высоты более чем в сто метров.
Слева и позади юноши темной зеленью сейчас возвышались многочисленные деревья, спереди стеной стояла отвесная скала, с которой падал вниз поток воды, и только справа — вдоль каменистого, усыпанного острыми валунами устья реки, открывался вид на простор до горизонта, изрезанного линией гор. Там сейчас, на востоке, небо уже светлело в ожидании приближающегося рассвета.
Оглядевшись, на смотровой площадке юноша заметил ожидающего его главу рода, устроившегося на подушках у низкого столика. Подошел, почтительно поклонился.
— Ичиро-сама…
Едва юноша начал говорить, уважительно приветствуя старшего в роду, как был прерван жестом на полуслове. После того как голос юноши потух, словно сбитый огонь со свечи, Ичиро Огасавара показал внуку место рядом с собой. И когда тот присел, заговорил — глядя не на юношу, а любуясь водопадом.
— Гэндзи, ты должен научиться приостанавливаться. Нельзя бежать по дороге жизни столь быстро, так ты можешь упустить много важного.
После этих слов Ичиро широким жестом показал вокруг себя, предлагая внуку полюбоваться окружающим видом. Юноша замолчал, выполняя волю деда и главы рода, глядя то на величественный водопад прямо перед собой, то переводя взгляд на пики гор вдали, уже окрашенные алой зарей рассвета.
Глава клана, внешне безучастный, в этот момент украдкой наблюдал за внуком. Он давно его не видел и сейчас подмечал изменения во внешности и внешнем виде. Кенджи, который вот уже много лет носил маску с именем Гэндзи Маэда, выглядел на его взгляд, очень эпатажно. Впрочем, говорить об этом сейчас — не время, перевел взгляд глава рода на водопад, любуясь отблесками зари в потоке падающей воды.
Долгое время на площадке царило молчание. Гэндзи, не двигаясь и практически не моргая, смотрел на поднимающееся солнце, глава клана наблюдал за водопадом и рассветом, со смаком прихлебывая чай. Когда солнце показалось из-за гор больше чем наполовину, Гэндзи повернулся к главе рода и заговорил с поклоном.
— Я благодарю вас за то, что подарили мне этот рассвет, Ичиро-сама.
— Ты как всегда спешишь, — вздохнул глава рода, отставляя в сторону кружку.
— Мне еще нужно многое успеть в этой жизни, — еще раз поклонился юноша.
— Это синтай, Место силы, — показал в сторону падающей воды Ичиро. — Считается, что здесь живет дух богини милосердия Каннон.
Юноша внимательно смотрел на главу рода, не совсем понимая, к чему было только что сказанное. Но Ичиро объяснять ничего не стал, неожиданно переменив тему:
— Гэндзи, после того, как тебе пришлось покинуть нашу цитадель и забыть прошлое имя, ты сильно изменился. Скажи мне, маска на тебе не стала ли твоим новым настоящим лицом?
Над ответом юноша думал несколько секунд. Он готовился к этому вопросу, но сейчас обдумал еще раз, прислушиваясь к себе — честно ли будет то, что он сейчас скажет. О том, чтобы пытаться лукавить в разговоре с главной рода, у него даже мысли не было.
— Не буду скрывать, мне не доставляет никакого труда ее носить, Ичиро-сама. Но когда представится возможность вернуться на полагающееся мне по праву рождения место в иерархии рода или клана, и вернуть старое имя, я сниму эту маску безо всякого сожаления.
— Достойный ответ. Я рад что ты честен со мной и с самим собой. Скажи, тебя хорошо учили в русской школе?
— Насколько я могу судить, да.
— Усердно ли ты работал с наставниками от нашего клана?
— Да, Ичиро-сама.
— Хорошо. У меня к тебе сегодня серьезный и важный разговор. Надеюсь ты к нему готов, и у тебя хватит духа и времени понять и принять сказанное. Ты знаешь, что такое синтай?
— Вместилище божественного духа, Ичиро-сама.
— Да. Этот водопад… Это синтай, Место силы. Считается, что здесь живет дух богини милосердия Каннон, — показал в сторону падающей воды Ичиро, повторяя недавно сказанное. — Вместилищем духа могут быть не только природные объекты, но и рукотворные предметы. Считается, что в Зеркале Мафуцу обитает дух богини Аматерасу. Зеркало хранится в храме Исэ недалеко отсюда, я его видел три раза. Сорок шесть, семнадцать и десять лет назад. В последний раз в храме Исэ перед этим зеркалом мне передали Небесный меч сотканный из облаков. С того времени он хранится в нашей семье, у нас в цитадели.
Гэндзи слушал главу рода и с трудом сохранил невозмутимость — речь шла о двух из трех царских регалиях — божественных символах власти, доступ к которым имела только императорская семья. И такая неожиданная информация — Гэндзи уже поверил, но еще не мог полностью осознать, то божественный Небесный меч, считающийся утерянным, хранится в их роду!
— Этот меч когда-нибудь может стать твоим, Гэндзи. Вот только для этого тебе нужно будет сделать выбор: окажешься ли ты готов поставить на кон свою жизнь и репутацию?
— Готов.
— Не спеши, Гэндзи, я еще не договорил.