Вспоминаю, как легла спать и Давид был со мной, обнимал меня…
Сначала он говорил про супружеский долг. А потом сам принес таблетки и градусник, уложил в постель.
Он чай мне заварил с ромашкой, успокаивающий!
Нет, не может муж мне изменять.
— Дальше что было? — поторопила подруга.
— Ему кто-то названивал, — выдохнула и отдернула штору. Выглянула на улицу. Уже рассвело, со двора выезжают машины соседей. А Давида до сих пор нет. — Он думал, что я сплю. И ушел разговаривать в кухню. А потом. Сразу после звонка сорвался и уехал.
— Куда?
— Откуда я знаю, Настя? К любовнице? — от этого слова у меня просто мороз по коже.
Меня всю колотит.
Нет, так дальше нельзя.
Уверенно двинулась к шкафу.
Вытащила на свет плечики с костюмами мужа и даже яркость добавила на люстре, чтобы ничего не пропустить.
— Чем ты там занимаешься? — Настя заметила, что я притихла.
— В вещах его роюсь, — призналась.
— Боже. Лиля, не сходи с ума.
У Насти шумит сливной бачок. И одновременно с ним жужжит электрическая зубная щётка.
У меня играет «Реквием» Моцарта, который я слушаю на повторе.
Кажется, я нагнетаю.
Но Давида нет, а мне не померещилась эта записка, вот она.
— Ты ничего странного за ним не замечала? — держу плечом сотовый и выворачиваю карманы на брюках. — Со стороны обычно виднее.
— Ничего я не замечала, — жужжание смолкло. Настя вздохнула. — Ох, ерундой занимаешься. Позвонить ему не пробовала?
— И признаться, что подозреваю его? Чтобы он все улики прибрал.
— Лиля, — подруга хмыкнула. — Ну ты прямо крутой коп. Уймись. Нет никаких улик. Давид от тебя без ума.
А мне безумно хочется в это верить.
Но ночной звонок…
Муж с женщиной говорил, я знаю его голос, с мужчинами он берет совсем другой тон.
И если это была пациентка — почему он не вернулся?
Семь утра!
Что он так долго делает, швы никак не может затянуть на ее вымени седьмого размера?
Черт.