Импрессионисты. Игра света и цвета: читать начало книги онлайн

Первая выставка импрессионистов состоялась в 1874 г. Но Мане не принял ней участия. Его стремление к автономии, обостренное восприятие собственного пути никак не связывались со стремлением к лидерству. Более того, он даже передал лидерство Клоду Моне. Мане всегда стоял несколько в стороне от импрессионистского движения, не вливаясь в общий поток, держась обособленно и внутренне дистанцируясь. Но тем не менее часто проводил время в общении с импрессионистами, ездил на пленэры в Аржантей, работал вместе с Клодом Моне.

Он считал, что должен способствовать тому, чтобы инновации их были восприняты широкой публикой. И последовательно шел к этой цели. С одной стороны, он был революционером, с другой — отдавал предпочтение эволюционным шагам. Справедливости ради стоит заметить, что не все импрессионисты были последовательны в своем творчестве. Период импрессионизма был весьма короток — немногим более десяти лет. Мане умер в 1883 г. и практически в это же время движение ипрессионистов ослабло и угасло. Мане был своего рода совестью импрессионизма, эмоционально цементирующим началом, несмотря на то, что стоял несколько в стороне. Он каким-то образом катализировал процесс, хотя и не вовлекался в него полностью, что позволяло ему сохранять трезвый, прагматический взгляд на происходящие события.

Идя последовательно своим путем, он в то же время прорывал плотину сопротивления новаторскому подходу художников. В результате Париж постепенно сдавался. Однако по-настоящему его оценили лишь незадолго до ухода из жизни. С 1880-х гг. работы Мане уже без конкурса принимают в Салон. Значит, он добился того, к чему шел? Вся его непреклонность — это не трезвый расчет, а стремление несмотря ни на что доказать свое право на оригинальное восприятие мира. Побудить людей взглянуть на мир по-новому, глазами художника, идущего непроторенным путем, — миссия сложная и часто неблагодарная. Это в какой-то мере можно проиллюстрировать примером из физики: любое действие рождает противодействие. Для того чтобы художественные приемы стали привычными в сознании публики, необходима энергия, выражающаяся в последовательном устремлении творца к достижению цели. Мане удалось убедить публику, что его творчество имеет право на существование. А к концу века и импрессионизм, став уже классикой, сменился постимпрессионизмом, фовизмом, модернизмом и другими направлениями.

Когда мы говорим о французских художниках 2-й половины XX в., большинству любителей искусства известны, как правило, Гоген, Ван Гог, Клод Моне, Ренуар и, пожалуй, Дега. В то время как именно Эдуар Мане, наиболее последовательный нарушитель традиций, и стал провозвестником нового пути. Именно поэтому вокруг него сплотилась основная группа молодых художников-импрессионистов.

Казалось, что перед ним открываются прекрасные перспективы. Однако ошибки молодости дали о себе знать самым неожиданным образом. Первые ощутимые признаки болезни проявились в 1877 г. Мане стал быстро уставать, начала побаливать нога. Но он склонен был относить это на счет усталости, так как приходилось интенсивно работать для того, чтобы подготовить большее число работ к Салону. Затем стало возникать чувство онемения в левой ноге, что уже никак нельзя было связать с переутомлением. Болезнь начала усиливаться до такой степени, что он стал терять сознание в самых неожиданных ситуациях. Находясь на улице, он мог потерять сознание и упасть. У него больше не было возможности долго работать у мольберта, временами ему приходится ложиться на диван, для того чтобы набраться сил.

Болезнь стала усиливаться до такой степени, что ему пришлось вызвать врача. Им был поставлен диагноз «атаксия», поражение головного мозга, ставшее следствием болезни, которой он заразился в Бразилии. Порой то, что мы когда-то совершили в прошлом, на ранней стадии жизни, вдруг проявляется, отдается эхом в виде негативных последствий в более поздний период. Приходит запоздалое горькое сожаление о спонтанных, необдуманных поступках. В такие минуты человек начинает казнить себя за допущенную когда-то оплошность. Можно представить себе состояние художника и предположить, что цепь подобных мыслей неотвязно стала преследовать его. Это, безусловно, действовало угнетающе. Врачи не сообщили ему о диагнозе, об этом знала только жена. Но, поскольку к тому времени он стал известен, о болезни Мане стали писать в газетах. Таким образом он и узнал о характере своего заболевания и принялся читать обо всем, что было известно о болезни. Это подействовало на него угнетающим образом.

Но, невзирая на свое состояние, он начал работу над новой большой картиной, которая предназначалась для Салона. Это была «Амазонка». Стремился успеть написать. Во время работы, как рассказывал один его приятель, он то поднимался с дивана, писал, то ложился. Однажды Мане подошел к картине, стал наносить изображение быстрыми мазками, вдруг зашатался, пошел к дивану как сомнамбула и упал на него. Придя в себя, некоторое время критически смотрел на картину, затем резко встал, схватил нож и разрезал полотно. Картина не была закончена и не была представлена на Салоне.

Э. Мане. Амазонка. 1875. Музей искусств, Сан-Паулу

Болезнь усиливалась. В последующие годы, когда медицина достигла нового уровня, были высказаны разные версии, одной из которых был диабет. Другие врачи диагностировали сифилис мозга. Дошло до того, что у художника стала поражаться гангреной нога и он вообще перестал ходить. Встал вопрос об ампутации. Три недели врачи не могли прийти к общему мнению, и время было упущено. Операцию сделали поздно, когда уже весь организм был поражен, и через несколько дней, 30 апреля, он скончался.

А 1 мая открылся Парижский салон, на котором состоялся его запоздалый триумф с одной из последних картин — «Весна». На ней изображен портрет Жанны де Марси. Лиричное полотно, передающее своеобразный характер модели. Почему же «Весна»? Можно предположить, что героиня обладает капризным, своенравным характером. И опять выделено то, на что он хотел обратить внимание зрителя, — лицо и торс, все остальное несколько приглушено. Передан характер движения. На картине изображена особа самодостаточная, в чем-то даже надменная, что свойственно иным юным барышням, полагающим, что они обладают влиянием на всех, кто попадает в пределы магического действия их красоты.

Э. Мане. Весна. 1881. Музей Пола Гетти, Лос-Анджелес

Она шествует по жизни самоуверенная, опьяненная сознанием силы своего очарования, привлекательности и обаяния. В такие минуты бесполезны нравоучения или морализаторство: вас не поймут. Созданное впечатление подчеркивается атрибутикой — зонтик передает динамику, уверенность походки. Листва дерева, на фоне которого изображена героиня, отзывается цветочным принтом платья и бутоном на шляпке. Такова весна, весна ее жизни. Но неожиданно приходит понимание, что весна, вслед за которой наступает лето, быстротечна, а затем — осень и неизбежная зима, завершающая цикл жизни. Невольно мы проецируем это на нашу жизнь: в мгновении, представленном на картине, можно узреть вечность в застывшем навсегда облике неизвестной нам Жанны де Марси. Потому что в каждом мгновении, как и в этой картине, можно увидеть некие удивительные смыслы, знаки, значения которых мы не всегда в состоянии понять. Они намекают и явно, и опосредованно на явления, которым мы порой не придаем значения.

Мане любил писать и натюрморты. Часто он обращался к этому жанру, когда отдыхал. И в особенности когда заболел. Он перешел на технику пастели. Также в этот период Мане писал портреты молодых девушек. Возможно, очарование молодости каким-то образом компенсировало его депрессивное состояние…

Картина «У папаши Латиюля» выполнена в стиле, близком к импрессионистическому. Скупыми, небрежными мазками Мане создает удивительную мизансцену, в которой присутствует определенная драматическая линия — выстраивается определенный характер любовного диалога, в котором выражено стремление одного из собеседников в чем-то убедить или уговорить своего визави. Дополняет сюжет наблюдающий за разговором стоящий поодаль официант. Можно смоделировать полную драматизма фабулу происходящего.

Э. Мане. У папаши Латюиля. 1879. Музей изобразительных искусств, Турне

Вызывает сожаление тот факт, что человек такого дарования ушел в расцвете творческой зрелости, в возрасте 53 лет. Хотя, к сожалению, подобная судьба не миновала многих художников. О широте творческих возможностей Мане можно судить по искрящемуся и невероятно полифоническому полотну «Бар в „Фоли-Бержер“», одному из его заключительных шедевров, созданному незадолго до смерти, в 1882 г. Художник уже был болен, приходилось часто лежать на диване, тем не менее он находил силы вставать, чтобы вновь и вновь идти в бар, делать там наброски, общаться, шутить со своими светскими друзьями. В мастерской он воспроизвел прилавок, для того чтобы писать, что называется, с натуры. В качестве модели он изобразил Сюзон, работавшую в баре, которую знали все завсегдатаи.

И, как всегда, обращает внимание вертикальная ось полотна. Мане поместил героиню строго посередине, и все пуговицы поместил ровно по вертикали, не сдвинув ни на миллиметр. Она занимает центральное самодовлеющее место. Почему так удивительна сила воздействия этого произведения? Одной из причин является то, что художник поставил очаровательную Сюзон «во главе угла» — ничто не поколеблет ее позиций, ничто не сдвинет ее с этого места. Конечно, он затянул ее в корсет, чтобы подчеркнуть стройность фигуры, придать плавность линий. Художник создает строгую геометрию рисунка. И неясно, делает ли Мане это математически выверенно или свободно, интуитивно. Композиция картины монументальна при всем своем изяществе. А на оси горизонтали художник разместил доминанту — два цветка в бокале.

Э. Мане. Бар в «Фоли-Бержер». 1882. Галерея института искусств Курто, Лондон

И опять эти овальные линии, которые переходят одна в другую, которые нас гипнотизируют. Казалось бы, на картине не разворачиваются никакие события. Можно предположить, что художник создает своего рода кинограмму с разными кадрами. На заднем плане — отражение дамы со спины. Она стоит выпрямившись анфас, строго вертикально, а «отражение» склонилось. Вот и некий господин беседует со стоящей спиной героиней на заднем плане. Художник разворачивает события во времени? У девушки характерное отсутствующее выражение лица. Это присуще людям, работающих в публичных местах, так они чаще всего защищаются от мира. Будучи верхом обаяния, свежести, молодости и привлекательности, она с неизбежностью вызывает повышенное внимание и интерес мужчин. Многие из них хотели бы завоевать ее расположение…

Пунцовые губы, сложенные бантом, глаза удивительно выразительные, прическа льняных волос, роскошное одеяние… Можно даже почувствовать благоухание, исходящее от нее. И вот она стоит, вся в блеске своей молодости и красоты, неприступная, отсутствующая, немного грустная. О чем она думает?

Об этом можно только догадываться. Можно попытаться смоделировать ее манеру дежурного общения, привычных любезностей. Но несомненно одно: она хозяин положения, но обязана за деньги угождать клиентам. И Мане противопоставляет одну ее ипостась другой.

Некоторые исследователи отмечают, что бесконечное пространство, отражающееся в зеркале на заднем плане, — это пространство человеческого бытия, человеческого тщеславия. Там, вдали, мы видим светящийся, искрящийся, шумящий зал. Ноги девицы, стоящей на трапеции в верхнем левом углу, позволяют предположить, что это кафе-концерт. Мане создает сложное пространство, которое мы должны для себя расшифровывать, погружаясь в него. Наиболее глубокое и мощное воздействие искусство производит, когда свидетельствует о неочевидных вещах, когда побуждает нас догадываться, погружаться, исследовать, совершать открытия. И тогда возникает ликование от того, что удалось проникнуть в суть явления.

Тут тоже много скрытых вещей. Два уровня, два этажа. Колонны, публика, глядящая в бинокли. Куда она смотрит, что ее заинтересовало?

Зритель ощущает всю гамму переживаний, всю совокупность событий, происходящих здесь. Мане создает космос парижского общества. Блестяще написан натюрморт на первом плане — искрящиеся бутылки, звонкий хрусталь, апельсины, выразительно написанные этикетки шампанских вин… Картина словно искрится, звенит. Можно бесконечно рассматривать все эти кружева, пуговицы, сверкающие сережки, свет великолепных люстр, отражающихся в зеркале. Не правда ли, восторг? Все вместе создает особую атмосферу многоголосья. Какой мощный заключительный аккорд своей жизни он создал!

Стоит любить полотна Мане, понимать его роль в истории искусства. Он очень тонкий, деликатный художник, который если входит в наше духовное пространство, то навсегда.

Значение Мане как художника, прорвавшего плотину непонимания, трудно переоценить.