Импрессионисты. Игра света и цвета: читать начало книги онлайн

Однако с появлением фотографии прежние формы и задачи искусства стали подвергаться переоценке. Фотография как средство фиксации реальности стала претендовать на те сферы, в которых ранее безраздельно господствовали традиционные формы изобразительного искусства! Живопись в известной степени заходит в тупик, поскольку воспроизведение реальности до мельчайших подробностей утратило свою актуальность. Встал вопрос о новых формах и путях развития. И их уже начали воплощать выдающиеся художники, такие как, например, Эль Греко. Можно вспомнить его картину «Совлечение одежд с Христа» (Эль Эсполио), в которой пространство как таковое отсутствует. Художник словно опрокидывает героев произведения на зрителя, делая его свидетелем и непосредственным участником события, изображенного на полотне. Создавая особый мир, он вовлекал нас в свое волшебное пространство, в свой магический театр. Так было со многими выдающимися художниками, которые порой нарочито пренебрегали законами перспективы, несмотря на то что знали их прекрасно, создавали иную реальность, заставляя нас поверить в нее. По сути, задача искусства в том и заключается, чтобы, используя те или иные средства, инициировать переживания у зрителя, делая его участником изображаемых событий.

Для более полного понимания обратимся к произведениям эпис-толярного жанра. В них порой не ставится цель рассказать о событиях в строгой хронологической последовательности со всеми подробностями. В театре и кино также все происходит фрагментарно, в произвольной последовательности, что дает возможность зрителю самому связывать эту мозаику в своем воображении, позволяет комбинировать, воссоздавать в воображении образную, пространственную, зримую и убедительную картину. Художник неизбежно будет следовать собственному видению, как бы правдоподобно он ни пытался воспроизвести реальный мир, в силу того что обладает воображением, специфическим мышлением, собственной философией. Нельзя не упомянуть о гиперреалистах, которые по фотографии воспроизводят в живописной работе все до мельчайших деталей. При взгляде на эти работы может возникнуть вопрос: зачем? Современные технологии и компьютерные программы позволяют на основе фотографий осуществлять самые различные преобразования. По сути дела, вопрос касается технологии и техники, с помощью которой творец создает произведение. А художник опирается на то, что в состоянии увидеть, почувствовать и чем поделиться со зрителем.

В своем творчестве Мане не ставит целью достичь правдоподобия. Стоит задача отражения удивления реальностью, восхищения тем, что в обыденной жизни происходят удивительные и необычные явления. Бодлер, его друг, говорил, что задача художника — сделать необычными обычную одежду, обычные ботинки, обычный галстук, обычного человека и оставить его в истории, подать таким образом, чтобы зритель восхитился им. Пожалуй, одна из задач искусства — отобразить те, на первый взгляд незначительные, детали, которые обычно не привлекают внимания, то есть видеть необычное в обыденных вещах. Как, к примеру, в картине «Большой канал в Венеции» — торчащие из воды швартовые столбы-бриколи с небрежно нанесенными полосками белого и голубого цвета, колышущееся пространство воды, городской пейзаж на заднем плане. Сочетание гармоничных оттенков голубого, белого, кремового. И глаз невозможно оторвать.

В картинных галереях порой мы можем наблюдать, как люди, перемещаясь вдоль стен, мимо, окидывают картины взглядом, ненадолго задерживаясь возле каждой. Можно ли подобным образом воспринимать искусство? В идеале одну и ту же картину нужно рассматривать несколько раз, потому что мы все время меняемся, что-то познаем, становимся глубже, тоньше в понимании того, что не ценили до этого.

Когда Мане представил в Парижском салоне «Лолу из Валенсии», ее отвергли, сочтя чересчур пестрой. И тут справедливости ради нужно заметить, что чаще всего мы становимся заложниками стереотипов, на основе которых создаются привычные представления. Чтобы воспринимать новое, непривычное, необходимо отбросить предубеждения, совершить некую духовную работу, требующую определенных усилий, обладать способностью воспринимать явление непредвзято и постараться увидеть что-то новое. А это, конечно, представляет определенную сложность.

Э. Мане. Большой канал в Венеции. 1875. Музей изобразительных искусств, Сан-Франциско

Итак, картина была раскритикована и отвергнута. Что же в ней «пестрого»? Это сейчас, по прошествии времени, мы можем понять, что ничего необычного в ней нет. Почему же тогда возник этот воп-рос? Дело в том, что мы воспринимаем цвет, исходя из обыденных представлений. Обычно говорят: мне этот цвет не нравится, я его не люблю. Но что на самом деле значит «не люблю цвет»? Ведь цвет, вне характера его использования и сочетания с объектом, которым он окрашен, не может вызывать любви или отторжения. К тому же нужно заметить, что градаций цвета значительное количество. Сказать «коричневый» — значит не сказать ничего без учета того, какой именно оттенок коричневого. По-настоящему цвет начинает «работать» и восприниматься во взаимодействии и взаимоотношении с другим цветом. Когда же цвет начинает работать? Можно представить это через аналогию.

К примеру, перед нами фотография незнакомого человека, и мы оцениваем привлекательность его внешности. Больше ничего о нем сказать мы не можем. Но, как только нам представляется возможность наблюдать незнакомца во взаимоотношениях с другими людьми, начинают проявляться его определенные личностные особенности. То есть свойства индивида проявляются в результате взаимодействия с социумом. Это взаимодействие может быть гармоничным либо дисгармоничным. К примеру, в конфликте качества обостряются. И могут появиться основания для эмоциональной оценки. Сам по себе человек не плох и не хорош, покуда он не входит во взаимодействие с окружающим миром. То же самое происходит, когда мы говорим о цвете — сам по себе цвет ни плох, ни хорош. К тому же он неоднозначен даже при том или ином освещении. На белом полотне он может восприниматься совершенно иначе, чем в сочетании с изображениями другого цвета. А если это уже три цвета, а если другие оттенки этого же цвета? Поэтому стоит поостеречься от поспешных однозначных оценок цвета с позиций любимого или нелюбимого.

Э. Мане. Лола из Валенсии. 1862. Музей Орсе, Париж

В природе существуют миллионы оттенков цветов. Возникает вопрос: можно ли утверждать, что кто-то в силах оценить цвет во всем спектре его оттенков? Ведь по сути цвет — это «терра инкогнита», целая Вселенная.

Мане обвиняли в использовании необычной и смелой цветовой палитры, не отвечавшей общепринятым, традиционным стандартам классической живописи, в которой использовалось многослойное нанесение краски с тщательнейшими лессировками, позволявшими добиваться изысканных, мягких тональных переходов и приглушенных цветов.

Общеизвестно, что новое вызывает на первых порах вполне естественную отрицательную реакцию, являющуюся следствием определенной инерции мышления. Сейчас зритель в основном понимает и принимает творчество Мане, которое заняло достойное место в истории искусства.

Э. Мане. В лодке. 1874. Музей Метрополитен, Нью-Йорк

И Мане действительно неподражаем. Чудесна его работа «В лодке». На картине — пара молодых людей, в непринужденных позах расположившихся на парусной лодке. При взгляде на сюжет, заключенный в раме этого полотна, возникает ощущение легкости, свободы, непринужденности и полной безмятежности, наполненного воздухом и необъятного пространства. Но что удивительно — на самом деле на картине пространства как такового нет! Возникает эффект присутствия, как будто сидишь в этой лодке или находишься где-то рядом. Обращает внимание и организация ритмических акцентов, способствующих внутренней связности изобразительных элементов, организующих целостность композиции; все это художник делает с изяществом. Чтобы ощутить это в полной мере, стоит перевести взгляд с паруса, ощутить движение перекликающихся элементов этого ритма: рейка мачты — плечо мужчины — корпус тела дамы; плечо женщины — ось корпуса мужчины — веревка, к которой привязан парус. В результате пространство ритмически объединяется. В довершение мягкая линия эллипса борта лодки огибает эти фигуры. Художник говорит с нами языком какой-то пленительной гармонии.

Когда мы погружаемся в созерцание полотна, приходит понимание, ощущение гармонии, кажется, что художник, виртуозно владея языком живописи, композиции, доверительно выстраивает диалог со зрителем, используя светотень, цвет, композиционные построения. Язык искусства сокращает дистанцию между творцом и зрителем и при подлинном погружении упраздняет любые границы. Лучший способ понять произведение искусства, как бы странно это ни казалось, — попытаться идентифицировать, отождествить себя с изображенным на полотне. В сущности, художник сам в процессе творчества в каком-то смысле сливается со своим произведением. Этот принцип присущ многим творческим процессам. Любой созидательный творческий акт в наивысшей своей форме требует полной самоотдачи. Это проявляется и в любви, подразумеваемой как абсолютное, всеобъемлющее явление, соединяющее все сущее, живое и неживое; любовь сочетает все в полной гармонии, в плотном взаимодействии и взаимопроникновении. Можно предположить, что природа это в каком-то смысле и есть любовь. Только во всеобщем взаимовлиянии, некоем абсолютном взаимодействии, непрерывно изменяясь, но стремясь в каждой точке пространства, в каждом своем моменте к равновесию, может существовать мир. В иных случаях возникает конфликт и создаются условия для следующей фазы, являющейся началом чего-то иного.

Эта одна из лучших, выбивающаяся из классических канонов работа мастера, является не только провозвестницей импрессионизма, но и, пожалуй, подлинно импрессионистической картиной. В ней нет сложных полутеней, пространственного построения, анатомических изысков — все достаточно условно. Художник на одном дыхании, образно и точно сумел передать характер и атмосферу происходящего.

По сути, на картине не изображено ничего особенного. Но можно заметить, что между персонажами удивительно тонкие взаимоотношения. Мужчина мечтательно глядит вдаль, думая о чем-то не-определенном. Мы не видим лица дамы, но по расслабленности и безмятежности ее позы можно с предположить, что между ними царят полное взаимопонимание и гармония. Мы ощущаем удовольствие, которое получает пара от пребывания друг с другом. Это может быть как в начальной поре отношений, так и в той, в которую переходят отношения по истечении долгого времени, когда, просто находясь рядом друг с другом, собеседники испытывают чувство близости и комфорта. Мы понимаем, что они — одно целое. Характеризуя тонкую моделировку сюжетов художником, Мишель Фуко как-то заметил, что Мане — провокатор, за его картины хочется заглянуть — и в глубь, и в даль. И действительно, здесь есть тайна; тайна, заложенная в искусстве, которая откликается своеобразным эхом в нас, когда мы вглядываемся в картину в надежде понять, насколько она созвучна нашим переживаниям, насколько резонансны ощущения, вызванные композиционными ритмами и цветовой гаммой полотна.

Зачастую в работах Мане сюжет на первый взгляд как бы отсутствует. Примером может быть и картина «Железная дорога», всматриваясь в которую вы замечаете, что персонажи никоим образом не «реагируют» на зрителя, зрителя здесь как будто нет. Они живут своей жизнью. В классическом произведении все взгляды устремлены в центр композиции, все сосредоточено на главной идее.

В этом полотне идея на первый взгляд неочевидна: случайная ситуация, какой-то момент, подсмотренный, схваченный и воспроизведенный с помощью любимой натурщицы Викторины Меран. Кажется, опять мы видим ту же безмятежность, то же удивительное состояние мечтательности, что и на предыдущей картине. Неизвестно, куда именно сквозь зрителя задумчиво и мечтательно смотрит гувернантка, а возможно, и мать. Так бывает, когда порой охватывает безмятежное состояние, когда ничто не заботит, вокруг прекрасная погода, и вдруг мы на какое-то мгновение чем-то отвлеклись и устремили взгляд вдаль, думая о чем-то неопределенном, бесформенном, но удивительно приятном. Возможно, в такие минуты по-настоящему ощущается полнота бытия.

Э. Мане. Железная дорога. 1873. Национальная галерея искусств, Вашингтон

Героиня в какой-то момент оторвала глаза от книги и как бы задумалась. Взгляд ее завораживает и интригует. Состояние умиротворения подчеркивает щенок, который мирно посапывает у нее на руке. Девочка, схватившись за железную решетку, забыв обо всем, с восторгом смотрит на окутанный дымом паровоз. Она даже бросила гроздь винограда, которую, по всей видимости, только что держала в руке. Во всем негромкая гармония. Даму же отнюдь не занимает вид поезда, который, вероятно, она видела не раз, для нее в этом нет никакой новизны. Особым образом работает и цвет. Рыжие волосы модели перекликаются с волосами девочки. Как сочно написан голубой пояс с бантом девочки, как написаны ее шея, перехваченные черной лентой волосы! Несомненно, есть что-то волнующее в этой сцене; она напоминает о знакомых, обычных и вместе с тем вечных вещах.

Картина светлая и вместе с тем жизнеутверждающая. Композиционно в ней заключен ритм, о котором писал Фуко, подчеркивая, что Мане любит выделять горизонтали и вертикали. Для мастера это ритм жизни — удивительной, постоянно наполненной движением, событиями. В связи с этим стоит упомянуть о любви художника к Парижу. Он часто прогуливался со своим приятелем Бодлером по парижским бульварам, наблюдая сценки из парижской жизни, много говорил о своем любимом городе и многое о нем поведал в картинах.

Творчество Мане тем и прекрасно, что погружает нас в сложное состояние, когда мы одновременно чувствуем себя и детьми, и взрослыми, — всё это вместе нет-нет, да и всколыхнет внутри что-то давно забытое, теплое, щемящее. Подобное состояние возникает иногда в душе каждого. В такие минуты мы вспоминаем то время, когда были абсолютно беззаботны и в детском бескрайнем любопытстве нас ничто не останавливало.

Со своей будущей супругой, Сюзанной Леенхофф, Мане познакомился, будучи еще юношей. Она давала ему и его брату уроки игры на фортепиано. С самого начала у них возникло взаимное притяжение. Однако приходилось скрывать свои отношения в первую очередь от отца, который в силу его высокого положения в обществе, не мог бы даже вообразить, что у сына могут быть какие-то серьезные отношения с учительницей музыки. И Мане в течение 13 лет, вплоть до смерти отца, вынужден был скрывать эту связь. Естественно, ее мать была не против. И это можно понять. Он представитель высших кругов, из обеспеченной и вполне благополучной семьи. Сюзанна приехала в Париж из Голландии. Следует признать, что Сюзанна была очаровательна и прекрасно играла на фортепиано. Впоследствии они создали со своими друзьями маленький ансамбль и устраивали музыкальные вечера, куда приходили многие известные люди Парижа — Золя, Малларме, Бодлер и многие другие.

Когда у Эдуара и его возлюбленной появился ребенок, названный Леоном (они выдавали его за брата Сюзанны, будто бы этого мальчика родила ее мать), ему и фамилию дали Леенхофф. Сюзанна долгое время обращались к нему как к брату. Интрига продолжалась достаточно долго. Только уже будучи взрослым, Леон Леенхофф узнал о том, кто его родители.

И только тогда, когда ушел из жизни отец, Огюст Мане, художник наконец женился на Сюзанне. Это сделано было настолько скрытно, что не знал никто из друзей. Шарль Бодлер даже выразил недоумение: «Я узнал, что его супруга красивая женщина, весьма добра, блестяще играет на фортепиано. Не слишком ли много достоинств для человека?» В этих словах сквозили обида и доля сарказма. Ведь на протяжении длительного времени его лучший друг скрывал свою связь. Сложно сказать, насколько сильны и глубоки были чувства Мане к Сюзанне, но одно можно сказать с уверенностью: их безусловно связывали нежные отношения, но, как это часто бывает, и не только у художников, она была не единственной женщиной в его жизни. Любимую модель Викторину Меран он писал довольно часто. Мы видим ее на картинах «Железная дорога», «Уличная певица», «Молодая дама с попугаем» и на многих других. Можно лишь предположить, что, работая с моделью в течение продолжительного времени, Мане вполне мог быть связан с ней близкими отношениями. Но Сюзанна, надо отдать ей должное, не устраивала скандалы, делая вид, что она об этом не знает.