Банкет на перекрёстке (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ждан тоже оттянул рукоять затвора и, подставив ноготь напротив патронника, заглянул в ствол — сталь в стволе выглядела ровной и чистой.

— А как с патронами? — опомнился Макар.

Дед будто дожидался этого вопроса. Взгромоздив на стол корзину, жестом фокусника сдёрнул выцветшую тряпицу.

— Два запасных магазина и по десятку патронов на ствол!

Макар со Жданом замерли с обрезами в руках и, вытянув шеи, заглянули в корзину. В ней среди россыпи потускневших патронов действительно чернели две штампованные железные коробки.

— Откуда такое сокровище? — пробормотал Макар.

Дед хмыкнул, спустил корзину на пол.

— Эт долгая история.

Ждан положил обрез на фуфайку, забрал ствол у Макара и, бережно завернув оружие, прислонил свёрток к корзине.

— А мы, вроде, и не спешим.

— Добро, — согласился Пильгуй, усаживаясь за стол.

Дождавшись, когда гости наполнят кружки, он закинул в рот крупинку сахара и, глотнув чаю, причмокнул.

— Эт ещё после первого взрыва было. Мы тогда отсюда снялись и переехали к родне, вёрст семьдесят. В соседях у них Кетменёвы жили, так их сын ещё Афган застал. Аккурат последний год, но контузию получить успел. После войны с чёрными копателями лазил, пока не посадили. Могли бы условку дать, но он арсенала так и не сдал. Отсидел, как водится, да вернулся домой, осел, женился. На автобазу устроился, чин по чину, только как припьёт выше нормы, так у него кубанку и сносило.

Как-то по весне на Припяти разлив чрезмерный случился. Мы с мужиками собрались покумекать, чё делать. Нашли пятачок, где лужи помельче, топчемся, бедулю свою обсуждаем. Долго судачили, но кой-чё путное порешили. Я за бутылью сходил, чтобы значит это дело заполировать. Откупориваем с мужиками, собираемся приобщиться…

Дед отставил блюдце и взялся за кисет. Макар со Жданом терпеливо ждали, пока пожелтевшие пальцы проворно творили самокрутку. Сделав первый оборот газеты, Пильгуй продолжил:

— …И тут появляется этот контуженный, морда синяя, как у утопленника, на плечах дерюжка какая-то окорпелая и в каждой руке вот по этому самому обрубку.

Дед лизнул самокрутку, залепил край и, вставив в рот, чиркнул спичкой.

— Так вот. Вываливается это чучело из-за хлева и орёт со стеклянными глазами: Всем на землю! ПальцАми не дёргать! Не то мозги с дерьмом замешаю…

Знамо дело все, как отличники, мордой в грязь. Лежат, будто звёзды морские, пузыри пускают. Тут он для острастки возьми да и садани, не глядя, из одного ствола. Чтоб не казалось. С водонапорки бак как хвостом сдуло. По ветру жесть портянками летает, да пыль столбом стоит. Красотишша, твою плоть.

А он, гад здоровый, одной рукой затвор за ремень зацепил, передёрнул, новый маслёнок в патронник загнал и опять дирижирует стволами перед нашими мордами. Ничё, думаю, посмотрим, а там и поглядим…

Мне тогда лучше всех было. Я как стоял с четвертью в руке, так и грохнулся носом в землю. В ухе звенит, как от оглобельной примочки. А нос сквозь дым чует — родимая перед мордой булькает. Я незаметно бутыль к себе подтянул, приложился, что твой телёнок к вымени… и такой она мне сладкой показалась!

Сам себе думаю, хоть напиться перед смертью, ежели дураки без присмотру бегают. Ну и насосался, как комар на голой заднице, захорошело. Враз осмелел. Бутыль пальцем заткнул, спрашиваю: дескать, почто буянишь, Борич? Если не погадил с утра, так мы-то тут при чём?

А он обе пушки в мой лоб упер, будто мне одной не хватит, и рычит сквозь зубы. К кому, говорит, моя Настька ушла?

А к кому ей уходить-то? Нас полтора десятка мужиков по всей округе, да и те либо женатые, либо уже не активного года рождения.

Настька у него — дура баба. Как осерчает, всё грозится: уйду, мол, к другому! Ну в этот раз, видно, тоже с утра повздорили, он и бросился выяснять, к кому подалась. А я ещё хлебнул и отвечаю, хотя язык уже не гнётся.

Настька твоя, — говорю — с утра у Матрёнки-травницы, сидит. Судачат, как тебя, пенька, от пьянки отучить. Моя «двустволка» тоже с ними, а я тут твои железки бровями грею, плоть твою так!

Ну, думаю, сейчас он мне эти брови по земле и разбросает. А этот контуженный, ствол подмышку сунул, рядом в лужу уселся и бутыль нашу к себе тянет. Ну, я не жадный, пусть утешится. Так всё и улеглось.

Опосля того раза он свои бирюльки ко мне приволок, от греха подальше, да потом, видать, и забыл. Так что берите. Такого добра нам, вроде, и не надо, мы и дробовиками обходимся…

Дед поднял палец, вспомнив что-то, снял со стену косичку крупных золотистых луковиц и положил рядом с обрезами.

— И лучку вот прихватите. В Зоне без витаминов никак нельзя. А лучок хоть в котёл, хоть вприкуску весьма гожо…