— Точно так! — подтвердил Ждан и двинулся дальше. — Тут вообще каждое пустое место потенциально опасно. Если нет травы, то её либо распылило, либо раздавило, либо растворило, либо сожгло. В данном случае траву разнесло исходящей гравитацией. Если траву выжгло «жаркой» то это заметно сразу и издалека. Раскалённый аномалией воздух полощется вполне явственно даже в зной и при сильном ветре. А вон там траву всосало и раздавило входящим полем.
Макар обернулся, не понимая, то ли волосы снова встают дыбом, то ли никак не улягутся.
Ждан остановился на краю пятна голой земли, в центре которого была заметна полукруглая вмятина в полметра глубиной. Указав рукой, объявил тоном экскурсовода:
— А вот это — «воронка».
Макар обежал взглядом проплешину и с сомнением посмотрел на своего гида.
— Какая воронка? Там даже воздух не колышется.
— Потому и не колышется, что его тянет не наружу, а внутрь, — пояснил Ждан.
Он вынул вторую гильзу и запустил её в центр вмятины.
Над ухом будто щёлкнул пастуший кнут, и гильза металлической каплей впечаталась в дно «воронки».
Макар впечатлённо двинул бровями и заключил тоном прилежного ученика.
— Такое мгновенное давление живое существо тоже не выдерживает…
— Ни одно! — подтвердил Ждан, обходя аномалию по большой дуге.
— А гильзы у тебя вместо гаек?
— Обычно да. Они и легче, и валяются почти на каждом шагу. Одной горсти на день обычно хватает.
Какое-то время оба шли молча, стараясь обходить пятаки голой земли. Ждан давал спутнику осмыслить и переварить новую информацию. Когда проплешины остались за спиной, а впереди показалась полоса высокого кустарника, Макар вынырнул из размышлений.
— Есть вопрос.
— Говори, — отозвался Ждан, всматриваясь в недалёкие кусты.
— А для чего вакцины в таком количестве?
— А тут с этим постоянная нехватка. Народ всё время в поле. Непредвиденных случаев выше крыши. Ранения, мелкие травмы, ну и зверьё, конечно. Точнее эндемичные виды местной фауны. Поликлиник тут нет, до госпиталей тоже не доберёшься. Если военных с заданий ещё как-то эвакуируют, а у группировок свои лазареты, то вольным бродягам помощи ждать неоткуда. Либо кто-то из коллег поможет, либо сам выкарабкивайся. Антистолбняк как нельзя кстати, да и антибес тоже. У собак с крысами иногда замечают признаки похожие то ли на бешенство, то ли ещё на какую-то болезнь. Иногда и людей встречают в очень странном состоянии…
Ждан остановился перед кустами, напоминающими бройлерный шиповник с шипами в полторы ладони длиной. Наметив путь в узких прогалах, двинулся дальше.
— И много тут погибает? — спросил Макар, возвращаясь к разговору.
— Немало. И в основном от заражений и осложнений.
Макар удивлённо хмыкнул.
— А я слышал, что от аномалий коварных и мутантов вездесущих.
— И вездесрущих, — добавил Ждан с сарказмом. — Увы, по большей части это всё эпос. Сталкерские байки. Как раньше у рыцарей — каждый регулярно бил драконов, причём пачками и стадами. Мутанты в Зоне не так часты, как об этом рассказывают. Ну сам посуди, чем им тут питаться, если бы их стада кишели как в сталкерских байках. Им же надо как-то родиться, вырасти, выкормиться.
Макар, как отличник в школе, поднял руку и потряс в воздухе ровной ладошкой.
— Как чем? Человечинкой, конечно. Сталкерами, военными и учёными…
Ждан устало покачал головой. Терпеливо улыбнулся.
— Нет, друже. Мутантов на самом деле не так много. Особенно так называемых лабораторных. Просто у них бешенная регенерация. После перестрелки тут мало кто проверяет пульс у мутантов или трупов противника. Обычно есть заботы поважней, смотаться поскорей или заняться своими ранами…
Ждан с трудом протиснулся между спутанными ветками, подождал, пока Макар продерётся сквозь шипы, и взял чуть левее, где кустарник выглядел пожиже.