— Чтобы ни у кого не было иллюзий или надежд, что будет снисхождение от своих. Тут порядок для всех одинаков, эт тебе не материк. А снаружи бара специфика другая. Снаружи дежурные всё больше на стрёме на случай внешних вторжений. Иногда они присоединяются к «долговцам» для отстрела мутантов, прорвавшихся за периметр. Короче, местная народная дружина.
— Это должность такая?
— Да нет, — улыбнулся Ждан. — Скорее налог или трудовая повинность. Каждый, кто обосновался в промзоне или регулярно зависает в общаге, раз в две-три недели заступает с оружием в суточный наряд.
— Обязаловка?
— Ни в коем случае. Можно забашлять хабаром или деньгами, чтобы кто-то отдежурил за тебя. Торгаши, например, так и поступают. И им удобно, и мужикам хорошо. Тем, например, кто выздоравливает после ранений. Получается и социальная, и материальная помощь.
Ждан кивнул на пристройку кирпичного здания с надписью «Арена».
— Кстати, вот тут, в бывшем складе, местный амфитеатр. Пару раз в месяц проходят организованные мордобития с болельщиками и ставками.
— Бои без правил?
— Вроде того, только ещё и без рефери. Остался на ногах, значит победил.
— И кто участвует?
— А кто хочет. Когда просто сталкеры между собой отношения выясняют, когда командные постукалочки с военными.
— Ну и кто круче?
— Да по-разному, с переменным успехом.
Они свернули в длинный ангар. Пройдя помещение насквозь, оказались на дорожке тянущейся между двух бетонных заборов к баррикаде из мешков с песком. Баррикаду охраняли трое долговцев со скучающими взглядами. Через десяток метров асфальт обрывался на краю рва, утыканного заострёнными кольями. В промежутке между кольями были уложены железные мостки, упирающиеся в продолжение дороги, которая убегала по обширной пустоши к поросшему бурой травой холму. Миновав блокпост, Ждан остановился у бетонного бункера на краю дороги.
— Расчехляй ствол. Дальше без оружия не ходят.
Будто в доказательство его слов над пустошью пронёсся странный звериный вой. Макар повернулся на звук, окинул взглядом бегущие волны пожелтевшей травы. С сомнением поднял бровь.
— Ты хочешь сказать, что это собака?
— Псевдособака, — уточнил Ждан. — Но и слепые псы звучат не лучше.
Руки Макара зашевелились быстрей. За секунды автомат покинул рюкзак, магазин занял своё место, а затвор звонко вогнал в ствол первый патрон.
Ждан одобрительно улыбнулся, тоже щёлкнул затвором и двинулся вдоль забора промзоны.
— Основная специфика здешних зверюг — это их подвижность и некоторая сенсорность, которую тут принято считать телепатией. На самом деле, они просто чувствуют исходящие от человека импульсы опасности или страха и мгновенно реагируют. Поэтому стрелять необходимо практически навскидку и при этом экономно.
Второй нюанс заключается в том, что чаще всего приходится работать без укрытий, в движении по пересечённой местности, постоянно смещаясь с линии их атаки. Особенно со слепыми псами, которые уловив положение человека, атакуют достаточно быстро, но плохо отслеживают смену его позиции.
Макар молча слушал, вперившись взглядом в полосу канавы, которая шла параллельно забору и постепенно приближалась к их курсу. Когда до канавы осталось не больше двадцати пяти шагов, он коротко глянул на Ждана и приподнял автомат к плечу. Ждан тоже не сводил взгляда с заросшей буйной травой траншеи. Заметив охотничью стойку напарника, замер, вопросительно двинул головой.
Макар хмурил лоб, пытаясь разобраться в своих ощущениях. Наконец, шагнув вправо от Ждана, негромко проговорил:
— Чувствую зверя вот там, — он навёл ствол на край канавы. — Большой и наготове.
Ждан, еле заметно улыбнулся.
— Ай, молодца… только он не очень большой, просто их там мно…
Он не успел договорить. В канаве утробно рыкнуло, и на травяной вал выметнулась первая зверюга. Замерев над травой, животное повело носом и пригнуло голову к земле. Макар выстрелил, но пёс уже метнулся вбок, и пуля ушла в поле по другую сторону траншеи.
Рядом хлопнул автомат Ждана, и собака, споткнувшись, ткнулась в землю.
— Не выцеливай! — рявкнул Ждан.