Судный год: читать начало книги онлайн

– Хотя, насколько мне известно, у нее, кроме вас, других родственников в США нет. – Интересно, как он успел выяснить, что Инна моя троюродная сестра? Неудобно спрашивать. – Но вас она сильно невзлюбила… Кроме того, она рассказала Стефану, что ей лет пять назад большую опухоль в мозгу удалили… Может, вам стоит съездить поговорить с мистером и миссис Штиппел, – подбирается он, как видно, к сути разговора.

– Зачем? Я их не знаю. Они и разговаривать со мной не станут.

Похоже, у адвокатов здесь, как у полицейских: ищут, не зная сами что, пока не найдут.

– Но может, и станут. Вдруг эта семейка связана с нашим процессом? – И, как бы подтверждая свою мысль, медленно провел полукруг раскрытой ладонью и кулаком вдавил под ним в воздухе точку. Обозначил вопрос. Тут уже что-то новое. Фразы у моего всезнающего Защитника вопросительными знаками редко заканчиваются. Этот от меня что-то требовал. Надо бы разобраться. – Речь идет о… Надеюсь, вам ясно, что имею в виду… – Он ненадолго замолкает, видимо раздумав уточнять. Адвокатская улыбка растягивается поперек лица. Плавно перетекает в искореживающий полуоскал и застывает. – На всякий случай вот их телефон.

– Так. Понятно… – Если бы кто-нибудь спросил, что понятно, я вряд ли бы смог объяснить. Но по крайней мере надо делать вид…

– Значит, у вас с Истицей ничего не было? Тут ведь еще вот какая сложность… Алиби на пятое сентября между двумя и тремя часами дня – время, приведенное в полицейском рапорте, – у вас нет… Суд начнет все это рассматривать. Стефана тоже могут вызвать… Уйдет много времени… Мно-го вре-ме-ни… – задумчиво произносит он, с каждым слогом отстригая еще один кусочек надежды на то, что процесс скоро закончится.

Делает неожиданную паузу, поднимает на меня лицо. Это длится, наверное, больше минуты. Все это время пауза, будто на тоненьком волоске, продолжает, раскачиваясь, висеть между нами.

– К вам сюда, в Бостон, сотрудник из ЭфБиАй не приезжал? – наконец небрежно обрывает волосок Защитник.

– Это имеет отношение у делу?

– Когда моего клиента обвиняют в попытке изнасилования, к делу имеет отношение все. В нашей стране это весьма серьезное преступление… Вы никаких подписок о неразглашении не давали?

– Ну, приезжал. Примерно недели три назад.

Действительно, приезжал очень разговорчивый, неистребимо русский человек с густыми усами, красиво закрученными кверху. Из донских казаков. Интересно, как он очутился здесь и попал в такую контору? Отец ушел с немцами, а он уже родился в Америке и дома говорили по-русски? Засланный ко мне казачок расспрашивал о процессах, по которым я проходил в СССР. Про моего ведущего из ГБ, капитана Дадоева. Просил нарисовать план его кабинета. Где вездесущий лысый бюстик стоял? Где портрет Железного Феликса висел? Иногда даже поправлял. А ведь было все это еще задолго до того, как шлепнулся своей острой мордой о лубянский асфальт рыцарь революции… Подготовился, видно, казачок к нашей беседе… Воспоминание о кабинете ведущего, о бесконечных часах, проведенных там, вызвало было к жизни моего Клауста. Но присутствие эфбиайщика успокоило. Оказалось, Дадоев на Запад сбежал, и они перепроверяют показания.

Когда кончили, повел меня в ресторан. Обедали, он вкусно пил водку. «Контора оплачивает». Еще пару часов проговорили. Помню, под конец спросил у него, много ли завербованных среди эмигрантов из России. Он не задумываясь сказал: «Три процента». Я прикинул, цифра получалась такая огромная, что невольно присвистнул. И он объяснил. Подаст человек документы на выезд, его помурыжат полгода. Потом в Большой Дом вызывают и объясняют доходчиво: никуда он не поедет, пока не подпишет бумажку, что будет в Америке Родине своей помогать… Многих тогда вербовали. Кое-кто и соглашался. С позором из любого положения выйти легко. Только вот потом не оберешься… Меня ведущий пытался тоже. А после отъезда и женщину, с которой жил последний год… Приезжает такой «помощник» в Бостон. Ждет месяц, второй. Трясется от страха, что вот-вот принесут ему батон с взрывчаткой и на дело пошлют. А потом не выдерживает – идет сдаваться в ЭфБиАй. Выслушивают там его, номер телефона дают. «Не волнуйтесь. Все в порядке. Вот, звоните, если что». И кончается на этом короткая шпионская карьера. Живет человек спокойно. А друзьям, конечно, не рассказывает…

Казак подмигнул и неожиданно процитировал: «Контора веников не вяжет!» Следующая строчка – «контора делает гробы» – всплыла у меня сразу же. Гримасы и ухмылки памяти. Но вслух произносить не стал. Не уверен был, какую из двух контор мировой закулисы имел в виду мой собеседник. Любое лишнее слово ни к чему… Затем долго прощались…

Закрываю глаза, лицо казака с плавно покачивающимися длинными усами исчезает, будто вынули слайд.

Я подробно сообщаю Адвокату о разговоре с казаком из ЭфБиАй. Но часть о русских шпионах среди новых иммигрантов опускаю.

– Фамилию сотрудника не запомнили? – перебивает наконец Адвокат.

– Запомнил хорошо. Рональд Петков. У меня даже телефон остался. Очень надеюсь, что никогда не понадобится… могу дать…

– Нет, не надо… Я хочу быть уверен, что вы меня поняли. Мы не можем допустить, чтобы ваши конфликты с властями в России рассматривались тут на суде… Вы видите, чем это грозит?

– Ну да, – сразу же соглашаюсь я, хотя и вижу что-то совсем иное.

Наши сигареты, одновременно опущенные в цементную урну, сталкиваются мерцающими мордами и начинают шипеть друг на друга.

Непроницаемый Адвокат задумчиво глядит прямо перед собой. Поглаживает пальцем внутреннюю сторону правой ноздри. Я прослеживаю направление его взгляда и наталкиваюсь на скамейку напротив.

Румяная женщина с кирпично-карминными губами и пышно взбитыми светлыми волосами лениво посматривает по сторонам. В голых ветках над ней черные бутоны съежившихся воробьев и, словно вата на новогодней елке, тяжелые клочья снега. Висящая совсем низко тяжелая туча выдавливает редких прохожих из парка.

– Вы бывали когда-нибудь в Швеции? – вдруг спрашивает Адвокат. Пожалуй, сейчас он не слишком обращает внимания на то, что сам говорит. – Моя бывшая оттуда… Там очень много красивых женщин. Высоких, сильных, с большой грудью. Вообще, народ в Швеции свободнее, благожелательнее. – Поглаживает лежащий на коленях брифкейс. Будто гладит любимую собаку. – Меньше этого пуританского ханжества. И кроме того, у них любят иностранцев… А хотите, познакомлю с моей бывшей? Мы иногда встречаемся. Вы ей понравитесь. Она любит таких… Не беспокойтесь, она-то в суд на вас не подаст.

Ответчику, как это часто с ним бывает последнее время, когда говорят о женщинах, нечего ответить. Я лишь усмехаюсь и пожимаю плечами. Мне уже не надо ни с кем знакомиться. Достаточно было коротких любовно-сексуальных историй еще до женитьбы, а затем и к концу моей недолгой семейной жизни. Однажды подсчитал – получилось около пятидесяти, сейчас не смог бы вспомнить имен у половины из этих женщин… Хотя, конечно, гораздо меньше, чем у Спринтера… Но теперь вдруг выяснилось, что на самом деле Лиз была первой. Ни шведские, ни массачусетские женщины меня теперь не интересуют.

Румяная блондинка-снегурочка осматривается по сторонам. Ореол волос вспыхивает, приподнимается над головой и растворяется в воздухе. Секунду смотрит на Адвоката. Или это она смотрит на меня? К четырем часам в Бостоне уже нет света и еще нет темноты. (Зимою здесь всегда не хватает солнца.) И в этом неверном свете трудно что-либо разглядеть.

– Позвоните, если надумаете. Вам будет интересно. – Адвокат прикрывает веки. Ноздри его подрагивают. Встает. Минуту стоит молча, скрестив руки и ноги. Озвучивать свои глубокие мысли он явно не собирается. – Счет за мою работу вышлю вам завтра. – Обозначает на зевке конец неразговора. Потом, не глядя на подзащитного, торопливо прощается. Покачиваясь, с легким развальцем переходит через дорожку. В упругой походке чувствуется осмысленная целеустремленность. Стеклянные листья, инкрустированные синим инеем, шуршат у него под ногами.

Подзащитный медленно идет к метро. Останавливается, наблюдая за праздником побирушек-воробьев, деловито хлопочущих с влажными клювиками возле размякшей хлебной корки. И наконец, не удержавшись, все-таки оборачивается. Его Адвокат наклонился всем телом вбок, к смеющейся пышноволосой женщине и, положив руку на спинку скамейки, увлеченно с ней разговаривает.

Вот и в Америке можно зацепить человека на улице или в парке. И она не испугается, не побежит звать полицию. Нужны только правильные уверенные слова и немного вежливой адвокатской наглости… Но нам, косноязычным эмигрантам, все это недоступно.

У клубящегося паром входа в метро я замечаю зеленый джип, полчаса назад обливший меня грязью. За затемненным стеклом угадывается грузная фигура водителя, спящего, положив голову на руль.