– А как будет переход из эпохи в эпоху?
– Интересный вопрос, – сказал я. – Смешно, но пока ещё руководство в моём лице не приняло окончательное решение, так как у всех у вас своё мнение, самое правильное, но для этого нужно поубивать всех остальных.
Он светски улыбнулся.
– Хотите угодить умным, не обидев красивых?
Грандэ услышал, сказал подчёркнуто оптимистически:
– Красивые становятся умными. Не все, но зачем нам все? Пусть растут все цветы, как сказало самое Красное Солнышко.
Худерман указал на меня взглядом.
– Шеф?
Грандэ вскинулся в великом возмущении.
– Почему сразу шеф? Как что, так сразу шеф!.. Я о князе Владимире!
Худерман уточнил в некотором сомнении:
– А зачем нам бурьян?
– Это же самое целебное растение, – пояснил Грандэ наставительно, – только с ещё не открытыми свойствами. Это я о гуманитариях, если чего. Их рекомендуют пока что беречь на всякий случай. У нас же много излишков, прокормим.
– А в случае катастрофы их под нож первыми?
– Ну это же понятно. Потому и откармливаем. Капитализм и каннибализм – наше светлое будущее!..
Худерман снова улыбнулся, похоже, привыкает к нашему юмору, взглянул на экран и ушёл, а Грандэ проводил его взглядом и сказал, понизив голос:
– Шеф, я Долину Смерти заселил гигантскими волками и пантерами, вы не против? А по берегам Большой Реки теперь живут и активно размножаются кузенявки и кузяхрюки, можно посмотреть на их уникальные брачные игры.
– Спасибо, что не сепульки, – буркнул я.
– Те потом, – сообщил он. – Пока рано. А сейчас подселяю туда хрюнденаков. Для контраста, шеф!.. Нужно хоть что-то мимишное, а то такие страсти в Долине, обосраться можно!
– Минчин говорил, у тебя расчленёнка?
Он заверил быстро:
– Убрал даже из базы! Теперь выстрелил, зверь упал. Никакого разделывания туши, гуманитарии достали! Даже в лавках не будет мясных туш, а сразу котлеты и бекон, словно только что с дерева сорвали!
– Хорошо, – сказал я с облегчением. – Деревьям, правда, тоже больно, но их пока можно, а потом в сингулярности их уже не будет…
– Как и нас, – отозвался он замогильным голосом.
– Все умрём? – спросил я, стараясь, чтобы голос звучал беспечно.
– Да, – подтвердил он. – Ну когда все, не так обидно!
Сердце сжалось, я удержал руку, что уже дёрнулась в привычном жесте помассировать дряблую грудную мышцу, кровь поступает всё слабее.
– Эх, Герберт Уэллсович, нравится твой оптимизм. Нет, чтобы сказать, как будем в кремнийорганических телах собираться на шашлыки…
Он откликнулся живо:
– Передачи сигналов в таких телах будут в миллионы раз быстрее! Воздух покажется плотнее воды, что-то вроде застывающего битума.