И бестолково.
Встала и баронесса, глянула и с насмешкой произнесла:
— Не предложите даме руку?
Миха молча оттопырил локоть.
— Все же над вашими манерами стоит поработать, — произнесла она уже в коридоре. За баронессой следовала пара дам в ярких платьях и выводок служанок. Правда, держались все на разумном отдалении. — Особенно теперь, когда венец признал вас наследником.
— Вы не расстроены?
— Отнюдь, — она позволила себе улыбнуться.
А ведь не такая и старая.
Сколько ей? Спросить? Или обидится? Опыт подсказывал, что женщины почему-то очень обижались на подобные вопросы. Хотя, казалось бы, чего?
— Слухи разойдутся. И те, кто полагал, что венец не удержится на голове моего сына, вынуждены будут изменить планы.
— Ага… — пробормотал Миха.
— Мама?
— Да, дорогой? — баронесса умела говорить ласково. Так ласково, что мурашки по спине бежали. У Михи. — Дело в том, что недавно я получила послание от моего дорогого брата. Он выражал сочувствие. И предлагал помощь.
— И? Что с того? — не понял Джер.
— Слишком быстро, — заметила баронесса. — Мой дорогой супруг только-только отошел к богам. Новость не дожна была бы достигнуть ушей брата.
— Но достигла, — Миха решил поддержать беседу.
— Именно.
— И помощь предлагают настойчиво?
— Весьма.
— Кто-то в замке?
— Полагаю, что у него есть соглядатаи. И стало быть, весьма скоро он явится с визитом.
Что госпожу баронессу нисколько не радовало.
— А я при чем? — уточнил Миха.
А то вдруг от него ждут великих свершений, а он не в курсе.
— Если бы с моим сыном что-то случилось, наследником стал бы его брат. Братья. Если бы они были живы.
— А они?
— Пока живы. Я думала над этим.
— Мама!
— Дорогой, жизнь весьма сложна. И мне тоже неприятны подобные мысли, — баронесса переступила через порог. — Думаю, стоит продолжить беседу в месте более для того пригодном.
В покоях баронессы пахло розами, и запах был густым, тяжелым. Сами покои не отличались особой роскошью, разве что гобелены бросались в глаза. И камин, в котором горело пламя.