Ревизор: возвращение в СССР 5: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ух ты! — восхитилась Галия. — А что за торт? Наполеон? Или пражский? А у нас еще отличный рецепт есть, Черный принц называется, очень вкусный.

— Я хочу сделать чизкейк, — ответил подруге.

— Первый раз слышу. — глаза подруги изумленно округлились. — А что это за торт такой? И откуда ты рецепт знаешь? И когда ты, вообще, печь торты научился?

— Девушка, вы задаете слишком много вопросов, — шутливо-строгим голосом произнес я, — И вообще, у меня много талантов. Я тебя еще не раз удивлю… Так что насчет плиты?

— Конечно, можно, — кивнула Галия, — только лучше, чтобы папы дома не было. В какой день тебе надо печь будет?

Какая умница! Тоже сообразила, что консервативный папа может неправильно понять идею жениха-кулинара. Бережет мою репутацию.

— Свадьба в субботу, значит делать торт в пятницу надо, — ответил я, начиная от избытка чувств лезть к девушке обниматься и целоваться.

— Отлично, — Галия предпринимала попытки отбиться, но все более нерешительные, — папа как раз на дежурстве будет. Повезло.

— Еще как повезло, — мысли мои были уже далеки и от торта, и от папы, и от его рабочего графика.

В великолепном расположении духа вернулся на свое рабочее место. Работу всю переделал на одном дыхании, даже не заметив, как. Вот она, живительная сила комсомола. Пойти что ли, снова припасть к ее источнику?

Глава 19

17 апреля 1971 г. Святославль

После работы проводил домой Галию, после чего решил зайти к Мишке. Это был решающий пункт моей операции под кодовым названием «чизкейк», ведь если я не смогу достать хорошей сметаны, то всему плану конец. А дело это в Святославле ох какое непростое. Но, надеюсь, Мишкина мать сможет мне помочь — в гастрономе все же работает. Тетка она скандальная, но после того, как я Мишку помирил с ее братом и тому помог на работу на базу устроиться, отношение ее ко мне однозначно изменилось в лучшую сторону.

Мишка был дома, пытался учить что-то к экзаменам, одновременно присматривая за двумя младшими детьми. Дело это было хлопотное. Когда я вошел, дети как раз при помощи криков и рукоприкладства выясняли, чьи войска должны победить. На полу были выстроены пару десятков солдатиков, металлических, у меня тоже такие когда-то были, крепкие и совершенно неубиваемые, в отличие от пластиковых, а также все, что было найдено среди игрушек и могло сойти за «войска»: кубики, пару машинок, даже два пупса и желтая резиновая уточка. Мишка сидел среди этого бедлама с грустным лицом и учебником физики в руках.

— О чем задумался? — весело спросил я его. — Не можешь решить, кто сильнее — уточка или пупс? Даже книжку вон взял. Физика тебе в этом вопросе не поможет, друг.

Мишка улыбнулся шутке, вяло отмахнувшись от меня.

— Мне уже ничего не поможет, — мрачно ответил он, — голова уже трещит от их криков, не помню даже, что читал последний час. Какое там учить!

— А мать когда придет? — поинтересовался у друга.

— Да часа через полтора должна прийти, не раньше, — грустно сказал Мишка.

Н-да! Сидеть полтора часа, играть с мелкими в войнушку — такое себе удовольствие. Пойду лучше домой, делами займусь, а вечером еще разок забегу, решил я. Поболтав с Мишкой еще минут пять, попрощался до вечера и пошел к себе.

Мать Галии сидела напротив сухонькой седой старушки и с нетерпением ждала, когда та начнет говорить. Марфа всегда все делала неторопливо, подолгу совершая какие-то действия, перекладывая с места на место определенным образом травы и камешки, выстраивая их в одной ей понятном порядке. Периодически старушка вообще как будто выпадала из реальности, затихая на несколько минут и глядя в одну точку.

Сейчас Марфа снова раскладывала свои травки вокруг фотографии Павла, добытой Галией. Оксане нравился этот парень, юный, но такой не по годам серьезный и рассудительный. Но проверить его у ведуньи было необходимо. Эта привычка была прочно привита Оксане с самого детства. В ее станице все так делали. Это считалось не просто нормальным, а самым правильным из всех возможных вариантов. Мнению бабок-ведуний доверяли больше, чем какому-либо другому. И никакие запреты и общее негативное отношение советской власти к любым проявлениям религиозности никак на этой традиции не сказывались.

Марфа снова что-то переложила с места на место, вздохнула и наконец подняла глаза на посетительницу.

— Вижу, что это неплохой человек, — задумчиво произнесла она, — сильный, честный.

Оксана облегченно перевела дух.

— Но что-то с ним не так, — продолжила вещать Марфа, — неправильно что-то, травы не складываются как надо. Может, на распутье он, дух его в смятении, а может — мешает ему кто-то сильный и могущественный. Не могу разглядеть.

— И что делать? — в растерянности спросила Оксана. Ей совсем не нравились слова ведуньи. Обычно та всегда говорила определенно и без сомнений.

— Не надо твоей дочери с ним судьбу свою связывать, — подумав, ответила Марфа. — Неясно его будущее. Словно пеленой закрыто. Может в беду твоя дочь попасть, если с ним пойдет.

Оксана кивнула и, поблагодарив Марфу, пошла домой. Надо срочно поговорить с Галией, — билась в ее голове мысль.

Вечером снова забежать к Мишке не получилось. Мои замотали меня со всякими «подай-принеси». С Аришкой возни хватало, да и подготовка к завтрашнему визиту родителей моей девушки уже потихоньку набирала обороты. Так что припахали меня по полной.