- Да… - прошептала я, особо не понимая, о чем она говорит.
- Пойдем спать, поздно уже.
Потом, конечно, ко мне пришло понимание, о чем она меня предупреждала, и я строго следовала ее советам. А сейчас я смотрела на ее умиротворенное лицо, и меня душили слезы.
- Как же я буду без тебя? Оставила ты меня одну…
В этот день лило с неба, не переставая, и мокрая листва вместе с грязью прилипала к подошвам. Октябрь уже перевалил за середину, и холодные дожди смыли все золото, еще недавно сияющее под теплым солнцем. Мрачное, низкое небо давило своим полным влаги куполом, серые деревья печально раскачивались под порывами ветра, и в их кронах уже давно не пели птицы.
Было холодно, и пронзительные дуновения попадали за воротник, когда я медленно шла к воротам кладбища. Бабуля просила помин не делать, и после похорон я не спешила возвращаться в одинокий дом.
Впереди меня шли деревенские женщины, и я услышала, как баба Маня говорит:
- И что ж теперь, Катька лечить будет? Степановна померла, к кому обращаться?
- Да передала она ей, не переживай! Точно тебе говорю! – горячо заговорила тетка Люба, когда-то просившая бабулю о привороте, вцепившись в локоть своей спутницы. – Теперь начнет дела творить…
- Какие, такие дела? – охнула баба Маня. – Они зла никогда не делали… Ни порчи, ни приворотов, ни проклинали никого…
- А ты думаешь, Светки Коротеевой мужик, отчего за Катькой сохнет? – язвительно произнесла Люба. – Приворожила она его! Приворожила!
- Да ты что? – старуха даже приостановилась от такой новости. – А ты откуда знаешь?
- Да стал бы такой мужик за тихой да бесцветной Катькой бегать просто так? – прошипела женщина. – Светка - какая красавица! Что грудь, что бедра… а эта что?
- Ну да, ну да… - закивала головой баба Маня. – А ведь точно!
Я кашлянула, и они испуганно замерли, а потом обернулись.
- Катенька… - протянула тетка Люба и ее глаза забегали. – А мы думали ты у могилки осталась…
Я ничего не сказала и, прибавив шаг, быстро пошла прочь.
Ваня Коротеев бегал за мной еще со школы, но мне он никогда не нравился. Красивый, статный парень, но наглость и любовь к спиртному делали его мерзким и неприятным.
Поняв, что от меня он взаимности не добьется, после армии он женился на моей однокласснице Светке Ласкиной. Первый год они вроде бы жили хорошо, а потом Ваня взялся за свое и даже принялся поколачивать свою жену, но она так любила своего мужа, что прощала ему все побои и оскорбления. У них родился сын, потом дочь, и вроде бы он успокоился, но вдруг ни с того ни с сего вспомнил о моем существовании.
Ванька приходил под мои окна, что-то плел о любви, один раз даже разбил стекло, ударив в него кулаком. Бабушка как могла, увещевала его, он соглашался… и приходил снова.
Светлана не скрывала ко мне своей неприязни, и поплыли по всему поселку сплетни, что приворожила Катька Стоева чужого мужа. Мол, дожила до тридцати годов никому не нужная, да и решила чужого мужика к рукам прибрать.
- Катька! Постой!
Я вздрогнула и, вынырнув из своих мыслей, увидела Ваньку Коротеева. Он стоял у моего забора, слегка покачиваясь и хмельно улыбаясь. Легок на помине!
- Иди домой, не до тебя сейчас, - сказала я и вошла в калитку, слыша, что он идет за мной. Я вовремя успела задвинуть засов и его руки вцепились в штакетины забора.
- А для меня ведь это не преграда, Кать… - зашептал он. – Пусти. Бабку твою помянем, посидим, былые времена вспомним.
- Нечего нам вспоминать, - сказала я, не оборачиваясь. – Ты бы к детям шел, а не под чужими заборами отирался.
- Пожалеешь ведь! – пьяно крикнул он. – Ох, пожалеешь!
- Ванька, домой пошли! – раздался визгливый голос его жены и, обернувшись, я увидела Светлану. Она стояла в паре метрах от моего дома и с ненавистью смотрела на меня. – Что ты семью свою позоришь, гад проклятый?!
- Уйди! – рявкнул он, наливаясь краской. – Пошла вон! Надоела!
- А ты, бесстыжая, не стыдно чужого мужа приваживать?! – Светка накинулась теперь на меня. – Тихая, да неприметная, а душа гнилая! Ведьма проклятая!