В его груди шевельнулась тревога.
— Констебль, — повторил он. — Вы в порядке? Вы меня слышите?
Ответа не последовало.
Он тихо выругался.
— Может, ты еще не в зоне действия ретранслятора, — предположила Сильвер, наблюдая за ним.
— Похоже на то, — ответил он, сжимая крепче поводья. Он был в пределах досягаемости, он в этом даже не сомневался, но его не отпускало жутковатое ощущение, что его вызов был принят и выслушан, но оставлен без ответа.
Инстинктивно он приблизился к Сильвер и поехал с ней рядом. Вскоре тропа расширилась, и их взору предстали холмистые долины. И пусть в лунном свете сами они и являлись сидячими мишенями, зато могли видеть на многие мили вокруг. Собаки Сильвер были настороже. Они вприпрыжку бежали по тропе: две впереди всадников, одна сзади. Их светлая шерсть призрачно белела на фоне ночной тьмы.
Ее ирония не ускользнула от него. Он, полицейский, полагался на проводника и ее собак, чтобы те предупредили его об опасности, которую он принес с собой в их поселок.
— Что это за порода? — спросил он, пытаясь стряхнуть мрачное настроение.
— Метисы. Как я. — Она взглянула на него. — На треть волк, на треть хаски, еще на треть карельская медвежья собака.
— Просто удивительно, какую выдержку они проявили с этой медведицей!
— Я доверяю им свою жизнь. А они доверяют мне.
Гейб не сомневался — за нее эти псы разорвут кого угодно.
— Карельская… это порода из северной Финляндии?
Она кивнула.
— Тот же регион, откуда родом мой отец. Сейчас Карелия лежит по обе стороны границы Финляндии и России. Это были крестьянские собаки. Собаки охотников. Мой отец захватил с собой пару, когда приехал сюда, — пояснила она. — Он называл карельскую собаку частью дикой природы.
Гейб посмотрел на выразительный силуэт женщины, ехавшей верхом, на фоне темных холмистых долин, серебрящихся от мороза. У нее за плечами было тяжелое наследие, и Гейб подозревал, что, в отличие от большинства, она получила эклектичное образование. Она была под стать этому месту, олицетворяя его дух, силу и первозданность.
Он также подозревал, что после смерти Старого Ворона она теперь фактически осталась одна, пусть даже у нее и было племя Черной Стрелы и ее собаки.
— Как давно нет твоего отца, Сильвер? — осторожно спросил он.
Она резко вскинула на него глаза, внезапно сверкнувшие гневом.
— И как долго ты намерен продолжать в том же духе, сержант? Когда ты расскажешь мне, о чем ты говорил, когда я показала тебе окровавленную приманку?
Он еле слышно фыркнул. Он пытался не говорить ей. Но он был у нее в долгу, и если ей все рассказать, возможно, она прислушается к его указаниям.
— Я думаю, что он здесь, Сильвер, — тихо сказал он. — Лесовик.
Она непонимающе посмотрела на него.
— Ты имеешь в виду… Курца Стайгера? — спросила она наконец.
— Да.
Она натянула поводья и остановилась.
— Ты это серьезно?
Он остановился рядом с ней, но ничего не сказал, давая ей время осознать его слова.
— Да, я вижу, что серьезно. — Она взглянула на небо, как будто там имелся некий ответ, после чего перевела взгляд на Гейба. — И с чего ты, черт возьми, взял, что это Стайгер?