Она кладет руки на свой выступающий живот и вздыхает:
– Я скучаю по ней.
Я сокращаю расстояние между нами. Теперь я наконец могу подтвердить, что ее ночная сорочка и правда зеленая. Как бы я хотел до нее дотронуться! Ткань, наверное, такая же шелковистая, как и ее кожа. Такая же мягкая, как ее волнистые волосы. Я сажусь рядом со Скайлар, оставляя между нами всего несколько сантиметров.
– Я тоже, – говорю я.
Может, я ошибся. Может, она смотрела на фотографии Эрин, а вовсе не пялилась на меня.
Скайлар кивает.
– Она была моей лучшей подругой, – ее тихий голос срывается.
– Моей тоже.
Я беру ее за руку, наши руки лежат на диване между нами.
Ее пальцы напрягаются, но она не отдергивает руку.
– Я никогда не встречала никого столь же искреннего и доброго, как Эрин, – говорит она. – Эрин была для меня как сестра. Иногда я чувствую себя ужасной эгоисткой за то, что злилась на нее за то, что она умерла, и у меня больше никогда не будет такой подруги. Не то чтобы у меня не было прекрасных друзей. Просто… Думаю, у меня больше никогда не будет такой подруги, как она, – она шмыгает носом и утирает слезу. – Знаешь, я с ней разговариваю. По ночам. Рассказываю ей про работу, про Горошинку, про жизнь.
Скайлар смотрит на меня.
– Как ты думаешь, она меня слышит? Думаешь, она знает, что тут у нас происходит?
Я качаю головой.
– Не знаю. Иногда я задаюсь теми же вопросами.
– Как думаешь, она в нас разочаровалась? – спрашивает она.
Я пожимаю плечами. Я не могу ответить на этот вопрос. Иначе меня раздавит чувство вины. Иначе Скайлар тоже почувствует себя виноватой. Я чувствую себя негодяем за то, что не могу ее обнадежить, но на самом деле у меня просто нет ответа.
– Она была единственным человеком, который меня не осуждал, – говорит она.
Я смотрю, как слезы стекают у нее по щекам, некоторые дотекают до губ, и она слизывает их языком. Все мои силы уходят сейчас на то, чтобы не протянуть руку и не вытереть ей слезы. Но мы говорим о моей жене. Прикасаться сейчас к Скайлар кажется неуместным.
Я пожимаю ее руку.
– Я тоже никогда тебя не осуждал, Скайлар.
Она вырывает руку и кладет ее под бедро, чтобы я больше к ней не прикасался.
– Нет, осуждал!
– Правда? Когда?
Скайлар кивает.
– Когда мы познакомились. Я знаю, что ты просто тщательно выбирал суррогатную мать для вашего ребенка, но ты отпустил подлый комментарий про мое бурное прошлое.
Я закрываю глаза. Я действительно это сказал. Но не потому, почему она думает.
– Прости. Ты права, я действительно это сказал, но не потому, что осуждал твое прошлое.
Скайлар склоняет голову набок, в ее скептическом взгляде я вижу незаданный вопрос.
– Я так сказал, потому что вел себя как придурок. Потому что, когда я тебя увидел, у меня внутри что-то изменилось. – Я качаю головой: я все еще испытываю вину за это. – Я любил Эрин. Я всегда буду ее любить. Я бы никогда ей не изменил. Но я ничего не мог поделать с влечением, которое сразу почувствовал к тебе. Это меня испугало, и я пытался убежать от своих чувств.