Скайлар обхватывает меня руками за плечи и запускает пальцы в волосы, хватаясь за них так, словно от этого зависит ее жизнь.
Мои ладони гладят каждый сантиметр ее обнаженных рук – от кончиков пальцев до шеи. Когда у меня в легких заканчивается воздух, я ненадолго отрываюсь от нее – только чтобы вдохнуть, – потом продолжаю покрывать ее поцелуями от подбородка до уха.
– Скай, – беззвучно шепчу я ей. – Я так тебя хочу.
Мой голос словно пробуждает ее ото сна, она кладет руку мне на грудь и отталкивает меня.
– Нет. Я не могу.
Потом она разворачивается и идет к лестнице.
– Но почему, Скайлар? – кричу я ей вслед. – Ты же не станешь утверждать, что не чувствуешь этого. Не может быть, чтобы этот поцелуй был невзаимным! Это был лучший поцелуй в моей жизни, черт возьми! Готов поспорить, что и в твоей жизни тоже.
Не доходя до ступенек, она оборачивается ко мне, и ее взгляд прожигает меня насквозь. Она едва заметно качает головой:
– Ты просто не понимаешь, Гриффин.
Я наблюдаю, как она исчезает наверху. Я роюсь в памяти, пытаясь понять, о чем она говорит. Я сижу на диване в студии, прокручивая в голове каждый наш разговор. Я попросил прощения. Я сказал, что хочу ее и ребенка. Я сделал ремонт. Я просто из кожи вон вылез, чтобы показать ей, что я чувствую.
Разве нет?
В голове всплывают слова, сказанные мне Мейсоном пару дней назад. Скайлар считает, что я хочу быть с ней, только чтобы выполнить последнее желание Эрин? Ну так ведь наш поцелуй доказал обратное. Через несколько минут я вспоминаю, что однажды сказала мне перед смертью мама, когда пыталась поделиться со мной своей житейской мудростью:
– Женщины все воспринимают буквально, Гриффин. Не стоит предполагать, что девушка знает, чего ты хочешь. Всегда нужно прямо говорить о том, что ты чувствуешь. Мы глупые создания, иногда нам нужно все объяснить на пальцах.
Я смотрю на календарь на стене. Вечеринка через две недели. У меня есть четырнадцать дней. Четырнадцать дней на то, чтобы придумать, как убедить Скайлар быть со мной. Четырнадцать дней на то, чтобы придумать, как ей все объяснить на пальцах. Четырнадцать дней, чтобы спланировать, как поставить на карту свое сердце – перед женщиной, которую я уверен, что люблю.
Я смотрю на потолок. Я смотрю через него в ночное небо и за его пределы. Я разговариваю с Эрин впервые после того, как она умерла:
– Если ты там, если ты знаешь, что у нас происходит, если ты можешь хоть как-то помочь мне выполнить твое последнее желание – и мое желание тоже! – то дай мне знак.
Я уже собираюсь выключить свет, но что-то на полу привлекает мое внимание. Это медальон Скайлар. Наверное, он расстегнулся, пока мы целовались. Я наклоняюсь и поднимаю его. Потом провожу пальцами по выгравированному цветку. Я неосознанно задерживаю дыхание, открывая медальон.
Из него выпадает маленькая бумажка. Она сложена несколько раз в крошечный квадратик. Я разворачиваю его. Это уменьшенная копия татуировки Эрин. Вот что она решила носить рядом с сердцем. Не фотографию Эрин, как я думал. Не мою фотографию, как я надеялся. Образ будущего, которого она страстно желает. Будущего, которое я отчаянно хочу ей подарить. И через четырнадцать дней мне нужно убедить ее, что я смогу это сделать.
Глава 30
Думаю, я никогда не смогу до конца понять, как можно столь безусловно любить двух женщин одновременно. Я никогда не сомневался в своих чувствах к Эрин. Я, несомненно, ее любил. Думаю, я просто любил ее иначе, чем люблю Скайлар, вот и все.
Я все еще чувствую себя виноватым, когда смотрю на Скайлар и испытываю столь сильное желание заключить ее в объятия и заняться с ней любовью. Я чувствую себя виноватым, когда в мои сны проникает зеленоглазая красотка, а не сдержанная курчавая блондинка. Думаю, что чувство вины никогда полностью не исчезнет. Я просто научился его принимать. Как был вынужден принять то, что Эрин умрет.
Я оглядываю ресторан – уверен, что Эрин была бы довольна тем, что я организовал. Она любила большие вечеринки, и я надеюсь, что сегодня ее желание наконец-то исполнится. Глядя, как родные Эрин доделывают последние штрихи, я практически чувствую ее присутствие здесь. В центре каждого столика стоит букет из белых лилий с голубыми шариками.
Все получилось просто идеально. К счастью, первого марта у Скайлар был выходной. Все ее родные и друзья участвуют в сегодняшнем мероприятии. Чтобы Скайлар ни о чем не догадалась, Бэйлор вчера пригласила ее на обед и подарила ей небольшой подарок. Я делал вид, что ничего не знаю, и даже не упоминал про ее день рождения. Мне пришлось сдерживать ухмылку, когда она вчера дулась на то, что все забыли про ее двадцать пятый день рождения.
Минди позвонила ей десять минут назад, сказав, что в ресторане возникла непредвиденная ситуация и Скайлар должна немедленно прийти, чтобы предотвратить катастрофу с доставкой. Пока мы ждем в относительной темноте – ресторан «У Митчелла» закрыли пораньше для частной вечеринки, – я делаю последний обход, чтобы убедиться, что все готово.
Банкетный стол завален подарками: некоторые из них для ребенка, другие – для Скайлар. На другом столе накрыт фуршет с горами разных блюд. Центральное место на столе с закусками занимает фотография живота Скайлар – та, на которой она держит возле него белую лилию. Это моя любимая фотография. Она важнее всех остальных.
Я смотрю на временную сцену, которую мы соорудили, – я испытываю одновременно волнение и радостное предвкушение от того, что запланировал на сегодня.
Скайлар заходит внутрь с раздраженным видом.
– Почему свет выключен? И почему, черт побери, вы повесили табличку «Закрыто»?..
– Сюрприз! – тихо произносим мы хором – мы договорились, что постараемся не напугать ее, чтобы не вызвать преждевременные роды.
Скайлар смотрит на своих друзей и родных, и хмурое выражение на ее лице быстро сменяется улыбкой.