Мириада: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Что!?.. — удивилась Майя. — Как же так можно?

Николай подошел к ней, взял валявшуюся у нее в ногах сумку и понес ее в свою квартиру. Потом вернулся и обнял Майю за плечи.

— Не спорь с ним сейчас. Он вообще странный у вас товарищ, — сказал он, и они вместе пошли к нему домой.

На следующий день с утра Анна Павловна сама зашла к Николаю. Он уже проснулся и варил кофе в кухне, а Майя, услышав ее голос, пулей вылетела из кровати Николая. одеваясь, она с ужасом представляла, что будет, если Анна Павловна зайдет в комнату и увидит ее обнаженной. Она ведь столько раз говорила ей о том, что с Николаем у нее нет никаких интимных отношений, а объяснять ей сейчас, что вот именно в эту ночь они у них начались, казалось глупым. Да и вообще, она не хочет ни с кем это обсуждать. На радость Майи, ничего такого не произошло, и Анна Павловна прошла вслед за Николаем в кухню. Когда Майя подошла к ним, Николай тактично вышел, дав возможность поговорить им наедине. Анна Павловна просила Майю не сердиться на отца, говоря, что он просто очень хочет видеть Николая своим зятем. Боится, что по глупости и молодости лет она упустит его. А если уж Николай женится, то будет бороться за семью до конца. «А то вы так и до окончания института будете на две квартиры жить!» — в довершении сказала она. Анна Павловна напомнила, что отец скоро уйдет в очередной рейс на целых три недели, и Майя может на это время вернуться к себе домой. А потом глядишь, отец и не выгонит. Но Майя не вернулась. Николай убедил ее остаться, и за это время она лишь окончательно перенесла свои вещи.

Старушку, которая заперла Майю и Николая в подвале, родственники отправили в Смоленский дом престарелых. Николай же поднял свои старые связи с диггерами и предложил им спустится в подземелье через Николаевский дом, чтобы достать мумию погибшего парня. Те с радостью согласились поучаствовать в столь интересном, а главное — полезном мероприятии и рассказали, что слухи о существовании в подвале одного из домов по Николаевской улице входа в подземелье ходят давно среди диггеров. Но все подвалы закрыты, заполучить ключи от дверей сложно. В один из домов им удалось попасть, но выхода в подземный ход там не оказалось.

Николай договорился с главой ЖЭКа того злополучного дома, где они с Майей оказались запертыми, и та вручила ему ключи от подвала. Диггеры совершили свое путешествие в подземелье и принесли мумифицированное тело в морг одного из исследовательских центров Смоленска. Ребята прошли тот же путь, что и Николай с Майей, и выбрались из подземелья в Чуриловском рву. Николай лично проверил, чтобы в подвале диггеры не оставили открытым люк: не дай бог кто-нибудь провалится в него в темноте. Пытаться же скрыть люк, накрывать его какими-то предметами он не стал. Николай также настоял, чтобы местные жители навели порядок в помещениях подвала и выкинули весь хлам и ненужные старые вещи. В особенности большое количество старой мебели. Из соображений пожарной безопасности так оставлять подвал было нельзя.

Прошло много времени, прежде чем патологоанатомы прислали Николаю результаты исследования останков погибшего парня. Который оказался вовсе и не парнем, а мужчиной. Предположительно ему было от двадцати пяти до двадцати восьми лет, и погиб он от обезвоживания приблизительно шестьдесят лет назад. Николай решил навести справки о без вести пропавших жителях, имевших прописку в том самом Николаевском доме, откуда достали мумию. Возможно, погибший мужчина был жильцом этого дома и спустился в подвал по каким-то делам, а там случайно обнаружил вход в подземелье и совершил свое неудачное путешествие. Николай искал сведения в промежутке времени от шестидесяти пяти до пятидесяти пяти лет назад. Сначала он изучил данные о жителях, живущих шестьдесят лет назад, потом двинулся на год вперед, затем на год назад. Такую схему он придумал в надежде, что так удастся быстрее найти информацию, поскольку точно сказать год смерти патологоанатомы не смогли. А это могло произойти как шестьдесят три года, так и пятьдесят семь лет назад.

Своим расследованием Николай занимался в свободное от работы время, поэтому поиски происходили достаточно медленно. Но всё же в один из дней Николай наткнулся на справку о без вести пропавшем Мелентии Алексеевиче, который приходился той самой старушке родным братом. Мелентий пропал шестьдесят два года назад в возрасте двадцати семи лет. Николай сразу вспомнил слова старушки о том, что ее потерявшегося в подвале кота зовут Мелентий. «Неужели просто совпадение», — думал он. Его не покидала мысль, что погибший в подвале мужчина и есть родной брат той самой старушки. Если это так, то получалось, что старушка была в курсе того, что тело ее брата находится в подземелье. То ли она заманила его туда и закрыла сверху люк, придавив его батареей, то ли это сделал кто-то другой, но бабушка знала о местонахождении брата.

Николай связался с Виктором, сыном той бабушки, но рассказывать правду ему не стал, а придумал историю о том, что в смоленском лесу в болоте нашли останки мужчины, и среди них старые наручные часы с фамилией и инициалами его дяди. Для подтверждения его родства с погибшим необходимо сделать ДНК тест. Николай выразил беспокойство за старую мать Виктора и советовал взять образец материала у него и вообще не волновать старушку рассказами о давно пропавшем брате. Хотя бы до того момента, пока не придет результат исследования. Возможно, они вовсе и не родственники. Виктор согласился с доводами Николая и сдал анализ на ДНК сам. На тот момент он уже продал квартиру своей матери на улице Николаева и ничего не слышал о недавно найденной мумии. Спустя время из медицинской лаборатории пришел положительный ответ: обнаруженный мужчина действительно оказался родственником Виктора. А значит, погибший мужчина и есть родной брат старушки. Николаю очень хотелось лично обсудить всю эту историю со бабушкой, но он сомневался, что она находится в адекватном состоянии. Для начала Николай связался с сотрудниками дома престарелых, в котором находилась старушка, и поинтересовался ее самочувствием. Ему рассказали, что бабушка первые полгода жизни у них просто чудила, прятала свои и чужие вещи, жаловалась на несуществующих насекомых, которые якобы кусают ее, держала окно в палате всегда распахнутым, а потом стала совсем плоха и слегла. Николай окончательно уверился, что разговаривать со старушкой не имеет смысла. Похоже у нее началась старческая деменция и она уже ничего не соображает. До своего расследования Николай чувствовал себя немного виноватым перед Виктором, ведь это он настоял на помещении его матери в дом престарелых. Но сейчас он понимал, что она туда была отправлена очень вовремя. «Пусть там доживает свои последние годы”, — думал Николай. Виктору же всю правду он так и не рассказал, решив, что пользы ему это не принесет. Что за история произошла между его матерью и ее братом, неизвестно. Николай завершил свое расследование, но чувство неудовлетворенности не покидало его. Спустя некоторое время он навел справки о жизни брата старушки. Оказалось, за свои двадцать семь лет тот успел два раза отсидеть в тюрьме за разбой. У Николая это вызвало противоречивые чувства. Возможно, брат угрожал своей сестре или сделал ее жизнь в общей квартире с ним невыносимой, и старушка просто защищалась, поскольку похоже никакого другого имущества у них не было. С другой стороны, и бабуся хороша, пойти на убийство решится не каждый. Возможно, они достойны друг друга, — размышлял Николай. И всё же он решил оставить эту историю и больше к ней не возвращаться. Николай понимал, что скорее всего речь идет об убийстве. А уж кто совершил его — родная сестра погибшего, которая в свое время нарочно заманила его в подземелье, или его уголовные дружки, остается тайной. Виктор же похоронил своего дядю на семейном участке одного из кладбищ Смоленска. Через полгода умерла и его мать, прах с ее урной он разместил в одной могиле с ее братом. Николай случайно узнал об этом, столкнувшись на бензозаправке с Виктором и разговорившись. Он подумал, как интересно распорядилась судьба: враждовавшие брат и сестра все же встретились друг с другом и теперь делят общую могилу.

За годы своего расследования Николай ни разу не обмолвился о нем Майе, решив не будоражить ее воображение. Она очень близко к сердцу приняла то, что произошло с ними в подземелье. Первые полгода ночью во сне Майя дергала ногами и бубнила себе под нос что-то несвязное. Иногда она вскрикивала, но не просыпалась. В такие моменты Николай прижимал ее к себе и вытирал слезы с ее лица. Николай видел, что Майя была очень ранима, и знал, что в ней было сильно развито чувство справедливости. В последний раз, когда они обсуждали эту тему, Майя по-прежнему считала, что бабушка неспроста заперла их в подвале и притворилась ничего непомнящей, когда на следующий день к ней в квартиру пришел Николай. Вообще, он дивился Майиной интуиции. Тому, как она чувствовала людей, знала, как найти подход к человеку, что поможет его разговорить, а что, наоборот, закроет его еще больше. Он шутил, что у Майи будто бы появился третий глаз, который помогал ей видеть и чувствовать людей лучше. Николай так ни с кем и не поделился результатами своего расследования, оставив все свои сомнения при себе.

С того момента, как Михаил Валерьянович не пустил Майю домой, та жила в квартире у Николая, чему была очень рада. От запоев Михаила Валерьяновича она порядком устала. Вскоре они с Николаем поженились. Правда, никакого празднования по этому поводу не устраивали и после ЗАГСа отправились в ресторан вдвоем. Их семейная жизнь была комфортной и размеренной. Они часто путешествовали по городам России. Первые годы Майя выбирала исключительно те места, в которых она никогда не бывала раньше. Позже они ездили и туда, где она была в прошлой жизни. Только в Петербург она всегда отказывалась ехать. Это было бы слишком большим испытанием для нее: она понимала, что в этой поездке скрыть грусть и горечь от Николая будет невозможно. Несмотря на то, что Майя дала себе обещание больше не иметь детей, она всё же родила одного ребенка, которого назвали Максимом. Сделала она это ради мужа, у которого детей вообще не было. Нельзя было сказать, что Николай прямо-таки жаждал иметь их, но, когда ему перевалило за сорок, он стал всё чаще поднимать эту тему. Видя, что это гложет мужа, Майя нарушила данное себе когда-то слово. Даже дети Анны Павловны опередили ее в этом деле, нарожав ребятишек и сделав наконец Михаила Валерьяновича и Анну Павловну дедушкой и бабушкой. Майя же стала возрастной матерью. В этом она повторила путь родителей Николая — он в своей семье тоже был поздним ребенком. Максим рос тихим и спокойным мальчиком. Николай не мог нарадоваться на сына: казалось, тот воплотил все его мечты о наследнике.

Возвращение домой

Всю жизнь, прожитую в Смоленске, Майя праздновала свой день рождения в последний день августа. Сначала она думала отмечать его в декабре, в тот день, когда она родилась в Петербурге. Но потом подумала, что это будет выглядеть странно. Однако мысленно в августовский день празднования она суммировала годы жизни Майи и свои годы, прожитые в теле Веры, и праздновала эту дату. Когда ей исполнилось по документам семьдесят четыре года, про себя она праздновала сто шестнадцать лет.

Все годы своей новой жизни Майя следила через социальные сети за своими детьми, рожденными еще когда она была Верой. Она вошла в литературный клуб, где состояла ее уже взрослая дочь Татьяна. Она добавилась в группу приюта животных, которую курировал ее сын Леонид после получения диплома ветеринара. Периодически она лично общалась с ними и за десятки лет стала для обоих хорошей знакомой, хотя вживую они никогда не виделись. Приюту она иногда переводила деньги, а Татьяне посылала редкие книги. Когда Майе исполнилось шестьдесят семь лет, она узнала, что Леонид серьезно болен. У него рак легких. Он до последнего работал, но наступил момент, когда он лег в больницу. Однажды в переписке Татьяна написала, что ее брат умирает. Ему осталось лишь несколько дней. К тому времени Майя уже год как жила одна. Максим женился и съехал, а муж умер. И тогда она впервые купила билет на поезд в свой родной город. Просто собралась и поехала к Леониду в Петербург. Ее приезд выдался на теплый майский день. Майя помнила, что в последний раз в Петербурге она тоже была весной. Она шла по улице от Московского вокзала в сторону автобусной остановки, откуда можно было бы добраться до больницы, и сердце ее сжималось от воспоминаний. За пятьдесят с лишним лет счастливой жизни с Николаем в Смоленске она так и не смогла забыть город, в котором родилась и выросла. Город был вне времени, в то время как она сама успела состариться. Она подъехала к больнице на автобусе, узнала в регистратуре, в какой именно палате лежит Леонид. Представившись его двоюродной сестрой, поднялась к нему наверх. Было обеденное время, и большинство пациентов ушли в столовую. В палате Леонид находился один, остальные места были пусты. Он лежал на кровати с закрытыми глазами и был таким бледным и совершенно не похожим на того самого мальчика, каким она его помнила. Если бы она встретила его на улице, то не узнала бы и прошла мимо. Множество проводков было подключено к его телу. Майя подошла к нему и села в изголовье на стул.

— Леня! Ты слышишь меня? — спросила Майя.

Леонид чуть двинулся и, не открывая глаз, охрипшим голосом спросил:

— Кто это?

— Это я. Твоя мама, — ответила Майя. — Я пришла сказать тебе кое-что важное.

— Мама? — удивленно спросил Леонид, но по-прежнему не открывал глаз.

— Помнишь, мы с тобой однажды на Средиземном море собирали ракушки. Солнце уже садилось, и мы на диком пляже остались одни. Я решила пойти искупаться в последний раз, а ты остался на берегу, строя песчаный замок. Я отплыла от берега и нырнула в воду. Но тут огромная медуза ужалила меня и я, вскрикнув, на какое-то мгновение ушла под воду. Мне было так больно, а ты бегал по пляжу и кричал: «Мама!» Через минуту я вынырнула и поплыла к берегу. Ты потом сказал, что тебе казалось, что меня не было целую вечность и ты ужасно боялся, что я утонула. А у меня под запястьем было такое огромное кровоизлияние, похожее на змею. Мы тогда оба так сильно испугались, что решили никому не рассказывать о случившемся. Это стало нашей с тобой тайной.

— Мама, — тихо сказал Леонид, уже не вопросительным тоном, а утверждающим.

— Я хотела сказать тебе, чтобы ты не боялся умирать, сынок. Умирает лишь твое тело, а душа продолжает жить дальше. Мы с тобой обязательно встретимся на небесах. — Майя погладила его по редким седым волосам.

Леонид молчал.

— Я расскажу тебе наш стишок, который мы придумали с тобой к Новому году. — Майя прочитала восемь строчек, и Леонид заулыбался. Потом она поцеловала его в лоб и попрощалась.

— До встречи наверху, Леня!

Майя шла пешком к гостинице и плакала. Слезы стекали ручейками по ее лицу. Но она не пожалела, что приехала. Им повезло, никто так и не зашел в палату, пока она общалась с сыном. Майя понимала, что Леониду эта встреча мало была нужна, она приехала ради себя. Ей хотелось еще раз увидеть сына и попрощаться с ним. Она провела три дня в Петербурге, посетив все любимые места: Эрмитаж, Михайловский театр и Русский музей. Погуляла по улочкам центра города, прокатилась на речном трамвайчике по Неве. Город встретил ее ласковым солнцем и хорошей погодой. На следующий день после того, как Майя вернулась в Смоленск, Татьяна в социальной сети опубликовала пост о смерти брата Лени. А еще через семь лет умерла и сама Майя. Тихо в частной клинике, куда поместил ее сын Максим. Майя не боялась умирать, она знала, что ждет ее дальше. И когда настал этот день, она сделала последний глубокий вдох, затем выдох — и ее душа отделилась от тела, как это уже происходило с ней когда-то. Она испытала неимоверное облегчение: старое больное тело мучало ее в последние годы. Майя осмотрела себя, внешне она выглядела также, как и при жизни: руки и ноги, голова, все было на месте, но при этом она ощущала невероятную легкость внутри. Она подумала, что даже здоровое тело сковывает душу. Майя покинула палату и последовала по больничному коридору. Где-то на его середине она увидела идущего ей навстречу Корсара. Тот шел с улыбкой на лице. Ее сопровождающий гид в бежевой куртке.

Они сблизились, поздоровались. Корсар посыпал на Майю ослепительным порошком. В Майей что-то стало просыпаться, и вскоре она вспомнила, что ее зовут Мириада, а очередная ее жизнь подошла к концу.

— Ты справилась, милая! Ты смогла выполнить поставленную источником задачу, хотя это было нелегко, — хвалил ее Корсар.

— Да. У меня это получилось! Я продвинулась на своем духовном пути. Бедная Верочка, и досталось же ей, — сочувственно сказала Мириада.

— Домой? — спросил Корсар.