Мириада: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Майка, просыпайся! Ну сколько можно спать! — говорил Николай.

— А что сейчас — утро? День или вечер? — сонно спросила Майя, чувствуя ужасную усталость в теле.

— Вечер, вечер … — засмеялся Николай. — Хочешь узнать, как я сходил к той вредной старушке?

Майя тут же села на диване, навострив уши. Николай стал рассказывать про визит к бабушке. Когда он пришел к ней домой и принялся звонить в дверь, она долго не открывала. Тогда он попробовал подергать за ручку двери и оказалось, что дверь в квартиру была не заперта. Старушку он нашел в последней комнате, она сидела в кресле и вязала шарфик. Завидев его, она немало удивилась, а дальше между ними состоялся такой разговор.

— Молодой человек, а вы что тут делаете? — возмущалась старушка.

— А что же вы, бабушка, дверь не закрываете в квартиру? — спросил Николай.

— Как не закрываю? Всё я закрывала, — начала спорить старушка, откладывая вязание и поднимаясь с кресла. — Я вот сейчас милицию вызову. Кто дал вам право ко мне в квартиру заходить?

— А я и есть полиция, — процедил вдруг Николай. — А кто дал вам право закрывать людей в подвале?

— Что вы такое говорите, молодой человек! Не понимаю ничего, — ответила старушка. Она действительно выглядела очень удивленной и напуганной. Старушка смотрела на Николая так, будто видела его в первые в жизни. Она прошлась по комнате, взяла свой мобильный телефон, лежавший на старом выцветавшем от времени секретере. Оглядываясь на Николая, словно боясь, что он выхватит у нее его из рук, позвонила своему сыну, попросив приехать к ней домой как можно быстрее. Из трубки послышался голос мужчины, где он спрашивал, как зовут подошедшего полицейского. Старушка хотела передать вопрос Николаю, но он, опередив ее, ответил — Мамонтов Николай Александрович. Когда старушка окончила телефонный разговор, Николай сурово спросил:

— Где ключи от подвала?

— Так на кухне они. Только я вам не отдам их.

— А вот попробуйте, мне, представителю власти, их не отдать, — резко прикрикнул на старушку Николай, показывая свое удостоверение полицейского и грозно склоняясь над ней.

Старушка задергала головой, как будто у нее начался нервный тик, взяла в руки удостоверение и принялась рассматривать, зачем-то зачитывая написанное вслух. Затем понуро пошла на кухню, а Николай последовал за ней. Прямо над обеденным столом висел ряд крючков. Старушка сняла одиноко висящий металлический ключ и протянула его Николаю.

— А теперь подождем вашего сына, — сухо сказал Николай и уселся без приглашения на стул, добавив. — И хорошо бы еще представителя ЖЭКа вызвать.

Старушка даже обрадовалась такому предложению. Было видно, что присутствие Николая ее пугало. Она пошла звонить какой-то Галине Петровне, прося зайти к ней домой. За те полчаса, которые они просидели вдвоем, Николай рассказал, как она обманным путем заманила его со спутницей в подвал своего дома, а потом закрыла дверь на ключ и ушла. Про подземные путешествия он рассказывать не стал, только упомянул, что выбрались они через подземелье. Также он опустил обстоятельства, при которых они оказались в подъезде ее дома и подъем на крышу. Это вряд ли помогло бы бабушке вспомнить вчерашний вечер, а обвинений в свой адрес он наслушался бы сполна.

Бабушка только ахала и продолжала настаивать на том, что видит его первый раз в жизни и ничего такого не помнит. Выглядело это настолько реалистично, что Николай поверил ей. Представительница ЖЭКа и сын старушки появились в квартире одновременно. Видимо, женщина не рискнула зайти в квартиру одна и решила дождаться родственника бабушки. Мужчина представился Виктором. Николай рассказал, что ключ от подвала он у его матери изъял и давать ей новый запрещает. Затем, он повторил ночную историю, недавно поведанную бабушке, и сказал, что она за свои действия и слова уже не отвечает и представляет угрозу как для себя, так и для окружающих. Дальше он предложил им на выбор: либо они самостоятельно селят ее в дом престарелых, либо он заводит на нее уголовное дело, а дальше суд уже сам решит, сидеть ей за решеткой или селить ее в дом престарелых. Вернее, дело он на нее заведет по любому, но если они предоставят документы о том, что бабушка находится в доме престарелых, то так и быть, дальше хода делу не даст.

На удивление Николая, Виктор слушал его очень внимательно и лишь молча кивал головой. Представительница ЖЭКа была поражена таким ходом событий и стояла выпучив глаза, попеременно переводя взгляд на всех трех участников разговора. Бабушка же затеяла истерику. Она принялась ругаться на Николая, кричать, что все рассказанное им неправда и видит она его впервые, и раз она не помнит, значит, ничего такого и не было. По просьбе Виктора представительница ЖЭКа увела старушку из кухни в комнату, где она продолжала причитать дальше. Оставшись наедине, Виктор сказал Николаю:

— Послушайте, мне очень жаль, что всё так получилось, но моя мать — добрейшая женщина. Да, она всегда была достаточно жесткая, но не жестокая. Я обещаю вам, что маму мы заберем жить к себе домой, и она будет под нашим присмотром.

— Понимаете, Виктор, сегодня она под вашим присмотром, а что будет завтра? Вы все уйдете на работу, а она опять чего-нибудь сотворит. А если на этот раз она детей заманит в подвал?

— Ну что вы такое говорите! — всплеснул руками Виктор.

— Я сегодня ночью просто чудом не погиб! Мне нужны гарантии того, что ваша мать под постоянным присмотром, а вы мне их дать не можете. Мне придется просто довериться вам, а это совсем никуда не годится. Поэтому — только специальное учреждение. Кстати, я готов посодействовать, если надо. Будут проблемы с ее устройством в дом престарелых — обращайтесь, вот вам моя визитка, — сказал Николай, протянув карточку.

— Хорошо, я понял, — безжизненным голосом ответил Виктор и пошел проводить Николая до двери, обещав всё выполнить.

Майя была поражена рассказом Николая, но старушку ей жалко не было. Как только в ее душе появлялась жалость к ней, так сразу вспоминались часы, проведенные с Николаем в подземелье, его разбитая голова, кровь, мысли о том, что они никогда оттуда не выберутся живыми. И ее сразу обуревала злоба. Ведь она действительно их чуть не убила. Да и что если она просто врет, а на самом деле всё прекрасно помнит? Строит из себя божий одуванчик. Майя поделилась с Николаем этими мыслями, но он сомневался:

— Старушка даже входную дверь забывает закрывать, и это в наше-то время. В любом случае, бабушка поплатится за свой поступок. Будет теперь жить в доме престарелых, раз такие вещи творит.

В этот момент Николаю позвонили, он поцеловал Майю в лоб и ушел. Она опять приняла лежачее положение на диване и подумала, что никогда в ее жизни не было столько странных событий, как за последний год. Ей три раза угрожали смертью, и даже работа в архиве и ее стремление к тихой, спокойной домашней жизни не спасала ее от приключений. Зато Майя столько всего узнала за этот год, столько всего открыла для себя! И сейчас понимала, что жизнь в новом теле очень сильно поменяла ее. Она стала другим человеком, она уже совсем не та рафинированная Верочка, которой была раньше. И, если честно, такой она себе нравилась больше. А еще Майя окончательно поняла, что полюбила Николая.

С понедельника жизнь вошла в свою прежнюю колею. Майя училась, готовилась к сессии, Анна Павловна все больше занималась детьми, а Михаил Валерьянович, казалось, успокоился. В один из дней, по заведенному у Майи с Николаем обычаю, он забежал к ней с термосом, радостно сообщив: поскольку на улице потеплело, то теперь в нем не чай, а морс. И они, как обычно, отправились встречать закат на крышу старого смоленского дома. Домой они вернулись ближе к одиннадцати вечера. Николай пошел к свой квартире, а Майя вставила ключ в дверной замок своей, но дверь оказалась заперта изнутри на защелку. Майя подергала ручку двери несколько раз и убедилась, что она закрыта. Тогда она позвонила в звонок. За это время Николай уже успел открыть свою квартиру и увидев, что Майя всё еще стоит перед дверью, спросил:

— Что такое?

— Так странно. Они зачем-то закрылись изнутри.

Николай подошел к Майе, и в этот момент дверь вдруг открылась и на пороге показался Михаил Валерьянович. Он кинул под ноги Майи большую сумку, набитую какими-то вещами.

— О! Вернулась с гулянки. И ухажер, смотрю, здесь, — недовольно сказал Михаил Валерьянович, бросая на Николая укоризненный взгляд. — Вот твои вещички. Пили к своему мужику. Нечего меня позорить! Вот и живите вместе. — сказал Михаил Валерьянович и закрыл дверь перед самым носом дочери.