— Вы? Пятеро? Нет. — Весь сарказм и наигранность пропали из голоса и манер Раговски. Даже яркие краски бальзамировщика не смогли скрыть ужас на лице Раговски. — Как давно я умер?
— Три года, — ответила Котлав.
— Ты должно быть шутишь. Как это возможно? — спросил Раговски. — Только Верховный Круг состоял из двухсот семидесяти одного!
— Да, — сказал Хеядат. — И это только те, кто предпочел причислять себя к нам. Неизвестно, скольких он достал за пределами Кругов. Сотни? Тысячи?
— И не говоря уже о том, чем они обладали, — сказала Лили Саффро. — У нас был достаточно подробный список…
— Но даже он был неполным, — перебил Полташ. — У нас у всех есть тайные достояния. Я знаю точно.
— А… более чем верно, — сказал Феликссон.
— Пять… — произнес Раговски, покачивая головой. — Почему вы не устроили мозговой штурм и не придумали, как его остановить?
— Именно по этому мы пошли на все эти хлопоты, чтобы вернуть тебя, — сказал Хеядат, — Поверь мне, никто из нас не был рад этому. Думаешь, мы не пытались поймать ублюдка? Мы пытались, черт побери. Но демон чертовски умен…
— И становиться все умнее и умнее, — проговорила Коттлав. — В каком-то смысле, ты должен быть польщен. Он забрал тебя раньше остальных, потому что выполнял домашнее задание. Он знал, что только ты сможешь объединить нас всех против него.
— А когда ты умер, мы спорили и указывали пальцами, как ссорящиеся школьники. Полташ вздохнул. — Он поразил нас одного за другим, перемещаясь по всему земному шару, так что мы никогда не знали, где он собирается нанести следующий удар. Многие сгинули, и никто ничего не замечал. Мы узнавали о них позже, обычно через несколько месяцев. Иногда даже через год. По чистой случайности. При попытках с кем-нибудь связаться и обнаруживали, что его дом был продан, или сожжен дотла, или просто оставлен гнить. Я посетил парочку таких мест. Помнишь дом Брандера на Бали? Я побывал там. А дом доктора Биганзоли в предместьях Рима? Там я тоже побывал. Не было никаких признаков разграбления. Местные слишком боялись того, что они слышали о жильцах, чтобы войти в любой из домов, даже несмотря на то, что было абсолютно очевидно, что никого нет дома.
— Что ты обнаружил? — спросил Раговски.
Полташ вытащил пачку сигарет и прикурил одну, продолжая. Его руки дрожали, и потребовалась помощь Коттлав, чтобы удержать руку с зажигалкой.
— Всё, что имело хоть какую-то магическую ценность, исчезло. Уртексты Брандера, коллекция "Апокрифы Ватикана" Биганзоли. Всё, вплоть до самой тривиальной богохульной брошюры, пропало. Полки были пусты. Очевидно, что Брандер боролся; на кухне, не говоря о других местах, было много крови…
— Неужели нам действительно необходимо возвращаться ко всему этому? — сказал Хеядат. — Мы все знаем, чем заканчиваются эти истории.
— Ты выдернул меня из объятий долгожданной смерти, чтобы помочь спасти твои души, — сказал Раговски. — Самое меньшее, что ты можешь сделать, это дать мне услышать факты. Арнольд, продолжай.
— Ну, кровь была старая. Её было много, но она высохла за много месяцев до моего прихода.
— То же самое было с Биганзоли? спросил Раговски.
— Дом Биганзоли все еще был запечатан, когда я пришел. Ставни закрыты, а двери заперты, как будто он уехал в долгий отпуск, но он все еще находился внутри. Я нашел его в кабинете. Он, Боже, был подвешен к потолку на цепях. На их концах были крюки, которые были пропущены через его плоть. И там было так жарко. Думаю, он был мертв в этой сухой жаре как минимум полгода. Его тело полностью высохло. Выражение его лица было таким, как будто плоть отступила от его рта, когда он высох, но, клянусь Богом, он выглядел так, как будто кричал умерая.
Раговски изучал лица перед собой. — Значит, пока вы вели личные войны за любовниц и мальчиков, этот демон забирал жизни и разорял умы самых искушенных волшебников на планете?
— В целом? — уточнил Полташ. — Да.
— Почему? Каковы его намерения? Вы хотя бы это выяснили?
— Как и наши, мы думаем, — ответил Феликссон. — Получение и сохранение власти. Он не просто забрал наши трактаты, свитки и гримуары. Он вычистил все облачения, все талисманы, все амулеты…
— Тcc, — внезапно сказал Раговски. — Слушайте.
Среди них на мгновение воцарилась тишина, а затем вдалеке негромко зазвонил похоронный колокол.
— О Боже, — воскликнула Лили. — Это его колокол.
Мертвец смеялся.
— Он нашел нас.
2
Вся компания, за исключением единожды почившего Раговски, мгновенно прервала поток молитв, протестов и просьб, ни одно из которых не было произнесено на одном языке.