— Открой! — потребовало чудовище.
Гарии сделал, как ему было велено. Покрытое волдырями лицо Мерзавчика начало чернеть, вздутая кожа растрескивалась и скручивалась, оголяя мышцы.
— Господи помилуй меня, Мерзавчик. Господи гребаный помилуй меня.
— О! — прохрипело чудовище. — Ах ты брехатая шлюха!
Без предупреждения чудовище разрядилось. Потом оно содрогаясь вздохнуло и снова повернуло Гарри к себе лицом, казалось, два светящихся булавочных острия его глаз пронзили голову Гарри и поскребли затылок изнутри.
— Держись подальше от Треугольника, — сказало оно. — Понятно?
— Да.
— Повтори.
— Я понял.
— Не это. Другое. Повтори, что говорил раньше.
Гарри стиснул зубы. Существовала точка невозврата, когда его жажда борьбы пересилит стремление к бегству — и он стремительно приближался к ней.
— Повтори. Это, — потребовало чудовище.
— Господи помилуй меня, — прошептал Гарри сквозь стиснутые зубы.
— Нет. Я хочу сохранить это на будущее. Что-то такое хорошенькое, чем можно полакомиться.
Гарри постарался привнести в голос интонации, чтобы мольба звучала проникновеннее, что, как оказалось, было не так уж и сложно.
— О́тче наш. Помилуй меня.
3
Гарри проснулся около полудня, звук криков его партнера был ближе, чем его пропитанные алкоголем воспоминания о прошлой ночи празднования дня рождения. Улицы снаружи его комнаты были приятно тихи. Все, что он слышал, это колокол, призывающий тех, кто еще сохранил верность воскресной мессе. Он заказал в номер кофе и сок, которые принесли, пока он принимал душ. Воздух уже пропитался влагой, и к тому времени как он вытерся насухо, его тело уже начало покрываться свежей испариной.
Потягивая кофе, крепкий и сладкий, он смотрел на людей, снующих по улице взад и вперед, двумя этажами ниже. Спешила только парочка туристов, рассматривающих карту, все остальные шли по своим делам в расслабленном, благодушном темпе, маршируя в ногу с предстоящим длинным жарким днем и не менее длинной и жаркой ночью, которая наверняка последует.
Зазвонил телефон. Гарри поднял трубку.
— Ты проверяешь меня, Норма? — просил он, стараясь изо всех сил говорить мирно.
— И верно, детектив, — ответила Норма. И нет. Какая мне от этого польза, не так ли? Ты слишком хороший лжец, Гарри Д'Амур.
— Ты научила меня всему, что я знаю.
— Поосторожнее. Как отпраздновал день рождения?
— Напился…
— Ха, удивил.
— …и ностальгировал о прошлом.
— О, Господи, Гарри. Что я тебе говорила насчет того, чтобы оставить это дерьмо в покое?
— Я не приглашал эти мысли посетить мою голову.
Норма издала невеселый смешок. — Дорогой, мы оба знаем, что ты родился с выбитым приглашением на лбу.