И на самом деле его одержимость связана не со мной. Я знаю, что Хейз испытывает ко мне симпатию. Он все еще видит во мне девушку, которой я когда-то была, ту, которая пережила жестокое нападение серийного убийцы. Он все еще видит мою маску, и, возможно, он никогда не получит и намека на то, что скрывается под ней. Но, в конце концов, все мы просто животные. Как долго эти добродетельные идеалы поимки убийцы смогут противостоять его одержимости, если я — ключ к его призу?
Я отвожу от него взгляд и смотрю в ноутбук, пультом дистанционного управления в руке перемещая слайды, отображаемые позади меня. На снимке изображено сильно разложившееся тело в открытом поле, где поблизости нет деревьев. Я щелкаю еще раз, чтобы сделать снимок останков поближе: тело скелетировано, но кости все еще присутствуют и сочленены. Мой взгляд скользит по студентам второго курса «судебно-медицинских расследований» и «уничтожения останков».
— Какой вывод мог бы сделать судебно-медицинский эксперт по телу в таком состоянии, учитывая обстановку на снимке?
Несколько студентов поднимают руки. Я указываю на Мэйзи, тихую, но умную, вдумчивую студентку в третьем ряду.
— Все кости еще на месте, несмотря на открытое местоположение. У птиц-падальщиков был бы свободный доступ к телу, у других позвоночных — тоже. Останки скелета, вероятно, были бы расчленены и раскиданы по более обширной территории, если бы у животных был доступ. Возможно, тело было перенесено туда после того, как его истребили насекомые.
— Хорошо, Мэйзи, — говорю я, и она сияет от комплимента. — Потенциальные факторы, опровергающие эту теорию?
Она на мгновение задумывается.
— Одежды, похоже, никакой нет… Ммм, погода?
— Почему?
— Погода влияет на поведение падальщиков, снижая вероятность того, что они будут взаимодействовать с телом в дни сильного дождя или плохих условий.
— Верно. Им нравится промокать не больше, чем нам, отчасти из-за расхода калорий, необходимых для того, чтобы оставаться в тепле. И еще потому, что это просто стремно, — говорю я, перемещая слайд к одной из фотографий Зайки, лежащей, свернувшись калачиком, под низко нависшими ветвями сосен, ее мех мокрый от сильного ливня. Она выглядит несчастной, и я улыбаюсь, когда класс смеется. — Перед началом занятий на следующей неделе я хочу, чтобы вы прочитали «Этапы уничтожения останков с помощью собак» Хаглунда из учебной программы и были готовы обсудить, что отсутствие останков скелета может рассказать нам о месте разложения и возможном времени смерти, — говорю я, когда студенты начинают собирать вещи, чтобы успеть на следующие занятия. — И мне почти неприятно напоминать вам, но выпускные экзамены всего через пару недель, ребята, так что начинайте учиться прямо сейчас. До тех пор я продлю часы работы своего офиса с двух до четырех по вторникам и четвергам.
Студенты одаривают меня благодарными улыбками. Некоторые задерживаются, чтобы задать наводящие вопросы б экзаменах, но я даю им достаточно информации только для того, чтобы пустить их в правильном направлении. Остальное зависит от них самих и их собственного стремления к успеху.
Когда последние студенты покидают лекционный зал, остаемся только я и бывший агент Эрик Хейз.
— Агент Хейз, — говорю я, проверяя его реакцию на прозвище. Он никак не реагирует, и это меня немного беспокоит. Ложь ему дается слишком легко. — Нравится узнавать об уничтожителях?
— Пожалуйста, зовите меня Эрик, — говорит он, приземляясь на последнюю ступеньку. Выражение его лица светится гордостью. — И это было увлекательно, но мне еще больше нравится видеть, как ты процветаешь.
Я одариваю его своей обаятельной улыбкой, на этот раз милой и немного застенчивой.
«Улыбки продают, детка!»
— Что я могу сделать для тебя, Эрик? — надеваю пальто и убираю ноутбук в сумку, бросая на него беглый взгляд, когда он делает несколько шагов ближе к подиуму.
— Я хотел проведать тебя, узнать, как дела. Я видел тебя, но у нас давненько не было возможности как следует поговорить. Как заживает рука?
— Все в порядке, спасибо, — говорю я, опуская взгляд на красный порез, плоть под шрамом все еще чувствительная. Джек снял швы в начале недели, и я почти скучаю по ним, по тому, как они натягивали мою кожу и запутывались в волосах. В период между их удалением и тем, как Джек нашел свою зажигалку я чувствую себя какой-то опустошенной. Поникшей.
— Я видел сломанную награду, которую заменил доктор Соренсен. Это… удивительно.
Я смотрю на Хейза, нахмурив брови, засовываю бумаги в сумку для ноутбука и застегиваю ее на молнию. Мои пальцы остаются на маленькой ручке, чтобы не выдать мою закипающую ярость.
— В смысле?
— Из того, что я слышал, между вами и доктором Соренсеном существовала вражда.
Я наклоняю голову, стараясь придать лицу задумчивое выражение.
— Я бы не сказала, что вражда…
…иногда мы хотели только убить и, возможно, обвинить друг друга в убийстве…
Хейз издает смешок, делающий его слишком похожим на отца, который пытается выведать информацию о новом бойфренде своей дочери.
— Ну, теперь, кажется, стало лучше. Слышал, ты остановилась у него дома… да?
— Слухи быстро распространяются по кампусу, — отвечаю я, пожимая плечами.