— Тебе следует остаться здесь, пока мы не придумаем, как от него избавиться, — говорит Джек, отвлекая меня от мыслей о справедливости и возмездии.
Я моргаю, как будто это простое движение может вернуть меня из альтернативной вселенной, в которую я, кажется, попала.
— Что?
— Я не хочу, чтобы ты была рядом с Хейзом.
— Я… ты…что за хрень?
— Он не в порядке, Кайри. Возможно, сошел с ума. Здесь ты в большей безопасности.
Я трачу время на то, чтобы изучить Джека. На его лице то же выражение беспокойства, что было на днях в лаборатории, когда он давал мне подъязычную кость Истребителя, как будто что-то глубокое, чреватое опасностями и незнакомое выползло на поверхность, и он не знает, что с этим делать.
Я отвожу от него взгляд и смотрю на еду на кофейном столике. Бокал вина в моей руке, который вовсе не стеклянный, а металлический. Слушаю музыку. Эта песня есть на одном из моих альбомов.
Это все… для меня.
— Я… эм… — пытаюсь проглотить внезапный комок, который появляется у меня в горле и требует всей моей боли. Возникает мысль, что и для Джека безопаснее, если я останусь. Если Хейз верит, что Джек убийца, а я нет, возможно, мое присутствие здесь сможет защитить его. Этого может быть достаточно, чтобы побудить Хейза пересмотреть свою теорию, и, возможно, у нас будет достаточно времени пустить его по ложному следу.
Я снова бросаю взгляд на Джека, а потом в другую часть комнаты.
— У меня есть собака.
Джек смеется. На самом деле смеется. Я оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы заметить, как улыбка освещает его лицо, морщинки собираются в уголках глаз, как складываются вместе его темные ресницы.
— Я знаю, — говорит он. — Очевидно, я теряю пять баллов по произвольной системе начисления очков Тандердома каждый раз, когда забываю его кличку. Что, кстати, невозможно забыть, потому что она ужасна.
С моих губ срывается хриплый вздох, я переключаю внимание на бумаги, которые смялись в моих руках. Джек обхватывает мое запястье, но я изо всех сил пытаюсь поднять взгляд, мой пульс отбивает свой ритм в его хватке.
«Мое благополучие в твоих наилучших интересах», — говорит мой голос, на заднем плане журчит ручей. Когда я закрываю глаза, я вижу Джека там, в луче лунного света, готового убить меня. Может, он бы так и сделал, если бы я не выступила с этой угрозой.
Я никогда так сильно не сожалела о своих словах. Возможно, они и уберегли бы меня, но из-за них невозможно отличить фантазию от реальности.
— Я серьезно, Кайри, — говорит Джек, и я с трудом сглатываю, пытаясь собраться с мыслями. — Хейз опасен. Он лгал о том, что является федеральным агентом. Он уже несколько дней разгуливает по кампусу с гребаным поддельным значком. Как ты думаешь, насколько далеко он готов зайти, чтобы получить то, что хочет?
Я делаю большой глоток вина. Затем еще один. Мне понадобится что-нибудь покрепче Шираза, чтобы пережить этот вечер.
Джек делает резкий вдох, чтобы наверняка пуститься в следующий многоточечный спор о том, почему это хорошая идея, когда у него в кармане звонит телефон. Он достает его и хмуро смотрит на экран.
— Извини. Я должен ответить, — говорит он, слегка сжимая мое запястье, прежде чем отпустить и подняться. Бросив мимолетный взгляд, полный едва заметной озабоченности, он отвечает на звонок формальным приветствием и направляется в темный коридор между гостиной и столовой.
— Господи Иисусе, — шепчу я, прежде чем допить остатки Шираза. Швы стягивают рану, запутываясь в волосах. Дискомфорт почти не ощущается.
Я бросила взгляд на свой пустой стакан и поставила его на стол.
— К черту вино.
Голос Джека доносится из коридора тихо, и я не разбираю, что он говорит, только интонацию его случайных высказываний, тон, передающий его обычный прагматичный, даже пугающий, стиль. Я не задерживаюсь, вместо этого иду на кухню, подлить вина, со второй попытки мне удается найти шкафчик со спиртным. Там есть недопитая бутылка шотландского виски «Боумэн 25-ти летний скотч». Дорогое, что неудивительно. Несколько бутылок красного, в том числе две одинаковых «Рокфорд Флаксман Шираз», которое я пила в клубе. А за бутылкой водки спрятана черная неоткрытая бутылка текилы «Адиктиво Экстра Анеджо».
— О, слава Богу, — я поднимаюсь на цыпочки и снимаю бутылку с полки. — Вы такой хороший хозяин, доктор Соренсен. Спасибо за бухло.
Я направляюсь к ряду выдвижных ящиков под микроволновой печью, предполагая, что в первом из них может быть острый нож, чтобы разрезать пластик, которым запечатана крышка. Но не это лежит внутри.
С правой стороны ящика лежат ручки и блокнот с чистой бумагой.
С левой стороны — несколько сложенных писем, которые получил Джек.
Вверху — письмо от канадского правительства.