— Я, черт возьми, не заслуживаю тебя, милая, — прошептал он, заправляя прядь ее волос за ухо. Так или иначе, он загладит эту ночь перед ней.
Он спал достаточно крепко, чтобы не слышать, как она встала. Или приняла ванну. Он проснулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как она хромает от ванной к шкафу, и мельком увидеть следы. Она сняла повязки, и следы когтей были окружены синяками, пока заживали. Он хотел бы вырвать свои когти!
— Ты достаточно отдохнул, Джас? — Спросила она из шкафа.
— Что? — Он сел.
Она вышла из шкафа, натягивая через голову простую футболку с длинными рукавами.
— Я спросила, достаточно ли ты отдохнул. Я старалась не шуметь, когда вставала.
— Ты ведь не всерьез беспокоишься обо мне, Каденц?
Она порылась в одном из маленьких ящиков комода, прежде чем вытащить пару трусиков, которые она называла «короткими шортиками», и они были черно-белыми в клетку с красными сердечками. Улыбнувшись ему, она проковыляла к кровати и села рядом с ним.
— Конечно, я беспокоюсь за тебя. Ты был весь напряжен на прошлой неделе, и мы были действительно чертовски жесткими вчера, и ты изменился, а я знаю, что это отнимает у тебя много сил. Я просто хочу убедиться, что с тобой все в порядке.
Он даже не мог ответить. Она хромала, потому что он сдержал свое обещание трахнуть ее так сильно, что она не сможет ходить. Не говоря уже о синяках и очевидном факте, что она не могла носить нормальную одежду из-за отметин. Ему хотелось разорвать собственное горло.
Несколько мгновений она выжидающе смотрела на него, и он наконец сумел сказать:
— Я в порядке, спасибо, милая.
— Я умираю с голоду. Яичница?
Он наклонился к ней, когда она попыталась встать с кровати. Она рассмеялась и оттолкнула его руки, когда он потянул ее обратно на подушку.
— Не обижайся, но мне немного больно. Может, позже?
Черт побери, неужели она позволит ему сделать с ней что-нибудь так скоро? Неужели она считает его полным варваром? Она была слишком сговорчива для своего же блага.
— Милая, я просто хочу, чтобы ты отдохнула, а я позабочусь о завтраке.
Она выгнула бровь, как будто он шутил, но он определенно не шутил. Сложив ее руки на животе, он поцеловал ее в висок и заставил пообещать отдохнуть, а сам натянул джинсы и побежал вниз по лестнице.
Он не тот человек, который готовил много, кроме гриля, поэтому был довольно потерян на кухне. Но он мог бы сделать тост, и он мог бы попробовать не сжечь яйца.
Через пятнадцать минут на тарелке у него была сносная куча яичницы, три из восьми поджаренных ломтиков хлеба, наименее почерневших из всех, и чашка кофе.
— А для чего эти пакеты со льдом? — спросила она, принимая сначала кофе и заметив их у него под мышкой.
Поставив тарелку на кровать, он приподнял простыню и положил два пакета со льдом, которые она привезла с собой из больницы, на самый большой из синяков, который был между следами когтей и клыков.
— Это поможет уменьшить синяки, дорогая.
Она склонила голову набок.
— Знаешь, ты такой милый?
Он сказал единственное, что мог придумать, чтобы не звучать как полный осел.
— Только для тебя, Кадц.
Он провел весь день, изо всех сил стараясь побаловать ее, хотя был совершенно не в своей тарелке. В конце концов она огрызнулась на него за то, что он как курица наседка, но он ничего не мог с собой поделать. Прошлой ночью его волк кричал в его черепе, чтобы отметить ее, чтобы никто никогда не сомневался, что она не одинока, и теперь его волк скулил, чтобы обнять ее и прикоснуться к ней.
— Где ты? — Майкл щелкнул пальцами перед его лицом несколько раз в понедельник утром, и Джейсон моргнул.
— Что? — Он тяжело оперся на передние стойки.