Было забавно столкнуться с ним в начале: два соперника разделяли наши разочарования.
Теперь он действительно выводит меня из себя.
Я врезаюсь в него плечом, отбрасывая его в сторону, прежде чем он бросается на меня с еще одним дешевым ударом.
— В чем твоя проблема, Доннелли?
— Ты! — Он скалит зубы, нападая на меня, когда ему следовало бы гоняться за шайбой, находящейся во владении его команды.
Вот и все.
— Ты хочешь драки? Поехали, блядь.
Доннелли толкает меня, распаляясь еще больше. Его перчатки падают на лед, и он бросается на меня.
Я готов к нему, сбрасываю перчатки, чтобы схватить его футболку. Он наносит удары, которые я блокирую и уклоняюсь, затем я получаю хороший удар. Это вызывает во мне прилив удовлетворения.
Мы дергаемся и кружим друг друга по кругу, не обращая внимания на крики наших товарищей по команде и официальных лиц игры.
— Почему моя сестра, а, мудак? Ты думаешь, что можешь играть с ней? Она заслуживает лучшего, чем такой игрок, как ты, использующий ее.
Ярость разрывает меня на части. Мы боремся, мы оба не в состоянии нанести еще один удар. Я притягиваю его ближе, держась за его футболку.
— Использую ее? Ты думаешь, я плохо отношусь к ней? Это чушь собачья, когда твой собственный товарищ по команде не смог с ней правильно обращаться.
— О чем, черт возьми, ты говоришь?
Я недоверчиво дергаю головой. Я открываю рот, более чем готовый обрушиться на него с кулаками за то, что он был так слеп к тому, через что прошла Майя, но прежде чем я успеваю произнести еще хоть слово, судьи оказываются перед нашими лицами, чтобы прекратить драку.
Скамейки запасных пусты, оба наших полных состава сражаются на льду. Это тотальная драка.
— Ты лжец, Блейк! — ревет Доннелли, когда его оттаскивают от меня.
Я борюсь с парнем, удерживающим меня, стиснув зубы. Как только они убедятся, что мы не собираемся вцепляться друг другу в глотки, они загонят нас в угол.
— С тебя хватит, — говорит другой судья.
Я напрягаюсь, указывая на кучку игроков, которых отрывают от их потасовки.
— Что, ты собираешься отправить всех нас на скамейку штрафников? Кто останется играть в игру?
Судьи обмениваются взглядами.
Доннелли бросается вперед.
— Я ни хрена не делал.
— Заткнись, идиот. — Я дергаю его назад, снова начиная раздражаться. — Послушай, мы начали это. Просто назначьте нам максимальный штраф.
Старший судья прищуривает глаза.
— Вы оба заслуживаете дисквалификации на две игры за это проявление неподобающего поведения.
Я стискиваю зубы. Мы не можем себе этого позволить.
— Тащите свои задницы на скамейку штрафников, — говорит он.
Облегчение ослабляет узел в моей груди. Я киваю, глядя на Доннелли. Он оглядывает меня с ног до головы, скривив губы.