Я двигаюсь медленно и непринужденно, пока она катается. Когда у нее достаточно большое преимущество, я лечу по льду, чтобы сократить расстояние между нами. Я останавливаюсь, имея в запасе несколько дюймов, используя замедленный импульс, чтобы плавно заключить ее в свои объятия.
— Я никогда не перестану преследовать тебя. — Я приподнимаю ее подбородок для поцелуя. — И я всегда тебя поймаю.
— Это раз, — шепчет она.
Я позволил ей вырваться из моих рук, страстно желая догнать ее и захватить в плен снова и снова. Она прячется за хихикающими детьми, используя пингвиньи приспособления для равновесия, пробираясь по оживленному катку.
К четвертому разу, когда я ее ловлю, она понимает, что у нее нет шансов против меня на льду. Я прижимаю ее к доскам, отделяющим каток от замерзшего озера, чтобы целовать ее, пока у нас обоих не закружится голова. Мы прижимаемся лбами друг к другу, наше густое теплое дыхание овевает наши рты.
Когда наша игра заканчивается, мы присоединяемся к общему потоку других людей, кружащих по открытому катку.
После нескольких кругов легкого катания поднимается ветер. Обычно она не возражает против холода, но пронизывающий февральский холод проникает сквозь наши одежды, заставляя нас обоих дрожать.
— Хочешь горячего шоколада?
— Да, я бы не отказалась от чего-нибудь, чтобы согреться.
Я подхожу ближе и беру ее за бедра, тихо бормоча слова, предназначенные только для нее.
— Я знаю, как тебя разогреть.
— Тсс. — Она прикрывает смех рукой. — Прибереги это на потом.
— Давай.
Держа ее за руку, я веду нас к хижине в стиле кабины. На катке есть грубо сколоченный деревянный бар, где фигуристы могут отдохнуть. Я заказываю для нас напитки, добавляя к ним вафельную картошку фри, потому что знаю, что она захочет.
Как только мы доедаем, мы переходим на свободное место в конце деревянной стойки, где тише. Она вгрызается в свою картошку фри, пытаясь съесть ее, хотя она свежеприготовленная.
— Не обожгись.
— Я в порядке. Они слишком хороши, чтобы ждать, пока они остынут.
— У тебя здесь кетчуп. Вот. — Тепло разливается по мне, когда я убираю его большим пальцем от уголка ее рта.
Она бормочет «спасибо», затем придвигается ближе, чтобы прислониться ко мне. Я глажу ее по спине, потягивая горячий шоколад, пока мы любуемся прекрасным видом на озеро.
— Спасибо за сегодняшний день. Я не делала этого целую вечность, — говорит она.
— Приятно выходить на лед ради развлечения. Возвращает меня к причинам, по которым я влюбился в это, когда был ребенком. — Меня захлестывает ностальгия. — Когда мой отец впервые надел на меня пару коньков, это изменило мой мир.
— Ты катаешься так, словно твое место на льду. Я не могу представить тебя занимающимся чем-то другим.
Я фыркаю, поднимая глаза к небу.
— Он тоже так говорил. Он бы тебе понравился.
И он бы ее обожал.
Она прижимается ближе, кладя подбородок мне на грудь.
— Хотела бы я с ним познакомиться.
— Я тоже. — Тень улыбки искривляет мои губы.
— Значит, несмотря на то, что ты получаешь ученую степень, это хоккей на всю жизнь?
— Это цель. — Я потираю челюсть. — Если я не попаду на драфт этим летом…