Эпоха героев и перегретого пара: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Взгляд остался живым, горящим. В нём прибавился неприятный лихорадочный блеск. Спокойный ранее Павел Иванович резко жестикулировал, часто вскакивал, начинал суетно носиться от окна к двери, будто сжигаемый неуёмным внутренним пламенем.

Говорил он, как и жил - дёргано, отрывисто, втыкая русские слова в немецкую речь и наоборот. Пестель витийствовал подолгу и пустопрожно, затем возвращался к практическим мыслям.

- Прискорбно, камарад, рядом со мной разумных и толковых людей не осталось. Все они - Муравьёв-Апостол, Рылеев, Бестужев, Каховский, Одоевский - больше к власти рвались, а не о народе думали. Пришлось их... Душа кровью обливается.

- Другого выбора не было, Павел, - неискренне заметил Строганов.

- Да. Да! Или они, или Россия. Кого мог - пощадил. Урал, Сибирь, власть окрепнет - верну окаянных. Пусть его. Но не сейчас. Так что беда... Довериться некому.

- А Кюхельбекеры?

- Господи, что с них взять. Младший - куда ни шло, оставил на Балтийском флоте. Касательно Вильгельма... Знаешь, как лицеисты его звали? Кюхля!

- Точно. Помню, мне про пушкинскую эпиграмму рассказывали. Сейчас... Вот!

За ужином объелся я,

Да Яков запер дверь оплошно,

Так было мне, мои друзья,

И кюхельбекерно и тошно.

Пестель расхохотался.

- Точно! Я тоже вспомнил. Кюхля, про неё прослышав, вызвал Пушкина на дуэль. Пистолеты им зарядили клюквой. Представь, он и клюквой попасть не сумел! С пяти шагов! Потом его Ермолов выгнал с Кавказа. И я обречён с такими дело иметь. А что поделать? Надо хоть кого-то из героев Сенатской площади во власти держать.

- Если про лицеистов... Павел, помнишь дьячка Мордана? Модеста Корфа. Математика, финансы - по его части.

- Превосходно, Александр! Вижу, сама судьба тебя привела. Только вот Модест - такой же германец, как и я. Единственный министр остался с прежних времён, Карл фон Нессельроде. Негоже выходит - Верховное Правление сплошь из немцев состоит, пусть и обрусевших. Мне надо в приближённые русского, верного, без камня за пазухой. Чтоб народ видел - коренная нация в правительстве есть. Короче, Александр, мне ты нужен во власти.

- За высокую честь благодарствую. Только неожиданно весьма.

Пестель подбежал к креслу, на котором сидел Строганов, ухватился руками за подлокотники и низко наклонил потное усатое лицо.

- Будешь главой Коллегии Государственного Благочиния. Фюрером над Бенкендорфом, Дибичем и прочими старшими ляйтерами. (4) А заодно и над другими присматривать. Осилишь, я верю. А то мне и Рейхом, и К.Г.Б. править - сил больше нет. Помоги!

(4). Führer (фюрер) - большой начальник, leiter (ляйтер) тоже начальник, рангом пожиже фюрера, но крупнее нежели zugführer (цугфюрер). Такова была иерархия Русского Рейха по установлению Пестеля.

- Тебе помочь готов, и России стократ. Согласен! - о впечатлении, что благо для страны и польза для вождя могут весьма и весьма разойтись, Строганов умолчал, уповая разобраться в дальнейшем. В жизни не всё таково, коим кажется на первый взгляд.

Отправив родным письма в Нижний Владимир и в надежде вернуться к слиянию Камы и Волги вместе с коллегией, когда перенос столицы завершится, Александр Павлович принялся за дело. Перво-наперво познакомился с заместителями - Иоганном Карловичем фон Дибичем, именовавшим себя в русских документах Иван Иванычем, и Александром Христофоровичем Бенкендорфом. Волею Пестеля Дибич принял бразды правления полицией, не слишком от имперской отличавшейся, только переименованной в Обыкновенное Благочиние.

А вот с республиканской жандармерией русский вождь начудить изволили. Название она получила пышное и старомодное - Вышнее Благочиние. Доказывая себе и другим надобность сего установления, Пестель мудро написал:

'Законы опредѣляютъ всѣ тѣ предметы и дѣйств╕я, которыя подъ общ╕я правила подведены быть могутъ и слѣдовательно издаютъ также правила долженствующ╕я руководствовать дѣян╕ями Гражданъ. Но никак╕е законы не могутъ подвести подъ общ╕я правила ни злонамѣренную волю человѣческую ни природу неразумную или неодушевлённую'.

Лучше бы Государь сочинил сие по-немецки и без затей, а на русский язык приказал кому-то перевести. Из путанных слов его получалось, что со злонамеренными личностями по закону обходиться не следует; выход один - переносить смутьянов из природы неразумной в природу неодушевлённую. Обещанная отмена смертной казни отложилась. Для исполнения наказаний Пестель повелел внутри К.Г.Б. особый приказ основать - Расправное Благочиние, призванное к решению дел, по маловажности своей могущих затруднить судебные места Государственного Правосудия и не требующих точности судебного обряда.

А что может быть проще разбирательства о противлении Верховному Правлению? Какая требуется точность? Не собирать же присяжных по пустяку. Росчерк пера - и в Сибирь, ежели бунтарю повезёт отделаться столь незначительно.

Строганов представить себе не мог на посту главы Вышнего Благочиния личность более соответственную, нежели Бенкендорф.

- Гутен таг, майн фюрер! - при виде нового начальника в здании Благочиния на Лубянской площади он вытянулся как в высочайшем присутствии.

Очевидно было, что закоренелый служака, на одиннадцать лет старший, не сгорает в восторге от пребывания над собой свежеиспечённого обер-фюрера. Он сам на то место заглядывался и, понятное дело, Строганову не рад. Точно так же Александр Христофорович не любил прежнее начальство, особенно императора Александра I, упорно не видевшего графские таланты. И Пестеля не жаловал, таланты Бенкендорфа признавшего, но недооценившего. А раньше французов ненавидел, оттого бивал их геройски в Отечественную войну. Почему-то лучшие жандармы - личности, которые никого не любят и сами не любимы никем.

Строганов важно опустился в кресло, давно и тщетно облюбованное Бенкендорфом, потребовав доклада. Тот снова вытянулся во фрунт, что новобранец перед унтером, и по пунктам доложил недельное исполнение службы.