Эпоха героев и перегретого пара: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Пока свободою горим,

Пока сердца для чести живы,

Мой друг, отчизне посвятим

Души прекрасные порывы!

Товарищ, верь: взойдёт она,

Звезда пленительного счастья,

Россия вспрянет ото сна,

И на обломках самовластья

Напишут наши имена!

Именно сии строки глава Благочиния напомнил Павлу Николаевичу, когда тот переступил порог его жарко натопленного лубянского кабинета.

- Павел, друг мой, как вам не стыдно. У Республики вдосталь врагов реальных, действительных, опасных. А мне надобно заниматься сей чушью и вас спасать, благородных идеалистов. Александру Сергеичу передайте моё наипоследнее предупреждение. Один шаг из поместья - в Сибирь. Что он в Болдине за осень накропал? Пришлите мне, полюбопытствую. Но в гостиных да в присутственных местах читать ни-ни. Ферштейн, любезный? Самовластье, как он изволил выразиться, далеко от обломков, а ваши имена переписаны, вот они. Стоит чиркнуть в этом уголке - в Расправное Благочиние, и не придётся нам больше свидеться, Павел Николаевич.

Заученная в памяти петиция владимирского купечества застряла в горле. Вот как дело повернулось. Тут не о лучшем мечтать, а на своём бы месте усидеть. Демидов осмелился лишь о лихоимстве чинов нижегородских рассказать.

- В чём же трудность, дорогие мои? Пишите отношение в Вышнее Благочиние, они враз за сребролюбцами надзор учинят. Как что заметят - в острог и ауфидерзейн. Каждый гражданин Республики бдить и доносить обязан.

- За доброе слово спасибо, - Демидов поднялся. Потом не удержался и добавил. - Изменились вы с весны, Александр Павлович.

- И вы, Павел Николаевич. Совсем по-купечески растолстели. Где осанка кавалергарда? Шучу-шучу. Ступайте с Богом, а коли трудности - непременно ко мне, не чинясь. Делом ли, советом - помогу.

У кабинета Строганова купец прочитал белую надпись на широком красном кумачовом полотнище:

'Тайные розыски, или шп╕онство, суть посему не только позволительное и законное, но даже надёжнѣйшее и почти, можно сказать, единственное средство, коимъ Вышнее Благочин╕е поставляется въ возможность достигнуть предназначенной ему цѣли. Пестель'.

Сочинять кляузу Демидову показалось не с руки. Не хотелось уподобляться в средствах служащим здесь господам. Он покинул Лубянку и забрался в сани, запахнувшись полостью от январского мороза. Добрые кони потрусили по утоптанному снегу, а сидящие на облучке бывшие демидовские крепостные лакей Егорка и кучер Прохор примолкли, дабы их бормотание не отвлекало барина от высоких дум.

Простоватый Прохор провёл революционный 1826 год подле бывшего графа, а обученный грамоте Егор по возвращении из Польши справил пашпорт и подался в город за счастьем. О том он поведал, пока Демидов искал правды в К.Г.Б.

- Так что семейство моё получило кус подле выселок. На меня, с барином ездившего, землицы не отмеряли. Дай Бог, чтоб с того наделу мои присные ног с голодухи-то не протянули. Перебрался я во Владимир-Нижний, да. Пробовал по-старому наняться, в лакеи, токмо втуне. Гэбэ часть барства за Урал сослало. Кто у них в услуженьи был - ныне рады за кусок хлеба живот рвать, не то что за рупь. К шорнику нанялся, твои уроки памятуя, - тут Егорка получил весёлый взгляд Прохора, знавшего, что из лакея мастер по сёдлам и уздечкам никакой. - Да по миру пошёл мой Савельич. Как сбрую продаст, тех денег не достаёт кожу купить. В рекруты не записали, тощим обозвав. А как не быть худым, ежели пятую седьмицу впроголодь? Воровал, взяв грех на душу. Барин наш меня заметил, когда я на паперти Христа ради просил. Сто лет здравия нашему Павлу Николаичу!

- Стало быть, не дала свобода тебе счастья? - спросил Прохор, разглядывая толпу нищих, коих солдаты Благочиния пытались вытолкнуть хотя бы с Лубянской площади, почитай - из центра Москвы. Видать, не у одного Егорки свободная жизнь пошла вкривь и вкось.

- Окстись! Какое счастье! О холопах хоть баре заботились, чтоб не окочурились мы. А тут...

- Зато теперича мы - равноправные граждане свободной Расеи, - кучер вспомнил слышанные с амвона слова, и слуги Демидова горько засмеялись в понимании, что на барина уповать могли, а на подарившую волю державу - вряд ли.

Глава пятая, в которой Павел Демидов решил ослушаться добрых советов

На Крещенье Александр Строганов застал Юлию Шишкову выходящей из церкви.

- Дзень добжы, пани Юлия. Как здоровье Александра Семёновича?

- Здравствуйте, Александр Павлович. Хворает, но держится с Божьей помощью.

Дама зябко спрятала руки в муфточку. Крещенский мороз оправдывал славу. Пар от дыханья замёрз, посеребрил усы и брови московского тирана, как обозвала Строганова молодёжь. В локоток Шишковой вцепилась польская родственница-приживалка. Она посетила обедню с компаньонкой и преисполнилась лёгкого ужаса, узнав грозного собеседника.

- Не навещал вас давно, да и вы не зовёте.

- Ни Боже мой, Александр Павлович, кто ж вам в приглашении откажет.