История Европы. Том 2. Средневековая Европа.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Культурные реформы император проводил в союзе с церковью. Они были частью его общей политики, направленной на укрепление государства. Оживление духовной жизни было в определенной мере вдохновлено сверху, но очевидно и то, что реформаторские устремления государя совпали с глубинными процессами, происходившими в обществе. Это и обеспечило действенность и плодотворность (хотя и кратковременную) начинаний верховной власти в области культуры.

Главной идеей «каролингского возрождения» все же было создание единой христианской культуры, хотя и не сугубо церковной, а включающей довольно широко и светские элементы. Об этом свидетельствует весь быт двора Карла Великого, далекого от аскетизма, открытого мирским удовольствиям и устремлениям.

Для выполнения просветительских целей Карл привлек образованнейших людей тогдашней Европы. К его двору собрались учителя из Италии, Ирландии, Британии, Испании, воспитавшие затем и ученых из франко-германской среды.

Крупнейшим деятелем «каролингского возрождения» был Алкуин. Выходец из британской Нортумбрии, он стал главой Ахенской Академии, советником императора в делах культуры, школы и церкви. Он развивал идеи широкого народного образования, в том числе и для мирян, которые нашли отражение в постановлениях Карла Великого. В 796 г. Алкуин основал знаменитую школу в монастыре св. Мартина в Туре, с 801 г. возглавил ее. Большинство сочинений Алкуина написаны в педагогических целях. Он придавал значение разнообразию методов обучения и форм изложения материала, использовал загадки и отгадки, простые парафразы и сложные иносказания. Среди его учеников были многие выдающиеся деятели «каролингского возрождения».

Прибывший из Испании просвещенный писатель и поэт Теодульф соединил в себе тяготение к размышлениям над сложнейшими теологическими проблемами, талант стихотворца и иронию насмешника. В его стихах мы встречаем метко написанные портреты императора, его двора, современников поэта.

При дворе Карла расцветает жанр историографии. Его придворный биограф Эйнхард, прозванный «человечком» за свой маленький рост, показал себя большим писателем, своеобразный стиль которого отличался лаконизмом и убедительностью; в нем слышатся отголоски римской исторической биографии. Его «Жизнеописание Карла Великого» стало «классикой жанра» в средние века. Вместе с тем оно особенно ценно свидетельствами очевидца, свежестью чувств и впечатлений.

Блестящий, ироничный, светский, несмотря на сан аббата, Ангильберт описал деяния Карла в исторических поэмах. Его сын и внук Карла Великого Нитхард продолжил эту традицию при дворе Людовика Благочестивого, создав сочинение, являвшееся своеобразным опытом политической истории.

Эстафету Алкуина принял его ученик Рабан Мавр, незаурядный знаток латинского языка, неплохой стилист и отличный педагог, оставивший множество сочинений по различным вопросам. Ему, в свою очередь, «духовно наследовал» Валафрид Страбон, прекрасный поэт, родоначальник ряда ведущих жанров литературы средних веков, и в частности, существенно усовершенствовавший агиографическую повесть.

Карл Великий стремился объединить в своих руках светскую и духовную власть. Его культурная политика подкрепляла силу франкского меча и убедительность королевских капитуляриев христовой верой, латинским языком, унификацией образования и мышления. Он попытался сделать образование доступным для значительной части населения через разветвленную сеть приходских школ.

При нем также было развернуто строительство дворцов и храмов, которые подражали византийским образцам и несли на себе отпечаток стилистической неустойчивости.

До настоящего времени сохранилась только капелла в Аахене, построенная на рубеже VIII—IX вв.

Значительный интерес представляет книжная миниатюра каролингского периода, очень разнообразная по стилю, напоминающая эллинистическую традицию (Аахенское Евангелие), эмоционально насыщенная, выполненная почти в экспрессионистской манере (Евангелие Эбо), легкая и прозрачная (Утрехтская псалтырь).

После смерти Карла Великого вдохновлявшееся им культурное движение быстро идет на спад, закрываются школы, постепенно угасают светские тенденции, культура снова сосредоточивается в монастырях. Основным занятием ученых монахов было, однако, не изучение и переписка античной литературы, а богословие, поглощавшее скромные интеллектуальные устремления эпохи, концентрировавшиеся в основном на двух проблемах: о причащении и предопределении.

На фоне борьбы вокруг них развернулась трагическая история Годескалька, смелого экспериментатора в области литературной формы, развивавшего учение Августина в духе «двойного предопределения» людей богом: одних к спасению, а других к вечному осуждению.

Особняком в интеллектуальной жизни IX в. стоит ирландский философ Скот Эриугена (ок. 810—ок. 877), один из крупнейших мыслителей средневековья. В 827 г. Людовик Благочестивый (814—840) получил от византийского посольства в подарок сочинение Дионисия Ареопагита «О небесных иерархиях». Примерно тогда же возникла версия о тождестве греческого философа с наиболее почитаемым во Франции святым Дионисием. Эриугена сделал перевод этого сложнейшего сочинения, философская глубина которого потрясла его, оставив неизгладимый отпечаток в его собственных духовных исканиях и творчестве. Он изучал также комментировавших Ареопагита византийских мыслителей Максима Исповедника и Григория Нисского. С переводом Ареопагита связан один из интереснейших моментов интеллектуальной жизни раннего средневековья, первая дискуссия о задачах и характере перевода, развернувшаяся между Эриугеной и итальянским эрудитом Анастасием Библиотекарем. В ней ирландец выступил как сторонник максимально близкой к оригиналу передаче текста подлинника, в то время как Анастасий отдавал предпочтение переводу-интерпретации.

Грандиозная собственная философская система Эриугены, учившего о космосе и природе, пребывающих в боге, и о боге, растворяющемся в мировом разнообразии, являющем себя через заключенные в Логосе и осуществляемые духом вечные первичные причины, приводила к выводам пантеистического и даже еретического характера, что, однако, не было понято его современниками, очень далекими от столь тонких и глубоких философских умозрений.

IX в. дал весьма интересные образцы монастырской религиозной поэзии, однако литература того времени не ограничивается ею. Светская линия представлена «историческими поэмами» и «славословиями» в честь королей, дружинной поэзией. В это время были сделаны первые записи германского фольклора и его переложения на латинский язык. Латинизированные версии впоследствии послужили основой составленного на латинском языке германского эпоса «Вальтарий». Во многом это было следствием взаимодействия ученой и народной, фольклорной культуры, которое имело место в монастырях, школах и скрипториях, куда попадали представители крестьянства, народных низов. К середине IX в. относится создание поэтессой Дуодой, графиней Септиманской, «Наставительной книги в стихах», адресованной ее сыну, в которой с трогательной непосредственностью излиты материнские чувства и заботы.

Своеобразным откликом на потребности массового сознания эпохи было распространение такой литературы, как жития святых и видения. Они несут на себе отпечаток народного сознания, присущего ему образного строя, системы представлений. В конце IX в. на латинском языке были составлены сборники народных легенд, ставшие излюбленным чтением людей средневековья.

Во второй половине IX в., при короле Альфреде Великом (ок. 849—ок. 900), усиливается англосаксонское государство. Его консолидация была связана с идейным и культурным подъемом, развитием школ и просвещения. Король создал при своем дворе некоторое подобие Академии Карла Великого, хотя и более скромное по масштабам и результатам деятельности. Большое внимание уделялось записи древней поэзии англосаксов на родном языке. Сам король, как утверждает традиция, перевел на древнеанглийский язык «Утешение» Боэция и «Историю» Беды с целью более широкого распространения этих трудов среди его подданных.

В конце раннего средневековья в ирландских монастырях переписывали и хранили не только произведения отцов церкви и античных авторов, но и древние кельтские саги — народные эпические сказания, насыщенные яркими, прекрасными образами народного сознания, богатейшей мифологической и сказочной фантастикой. Любимый герой древнего ирландского эпоса — богатырь Кухулин, могучий, храбрый и самоотверженный, заплативший за собственное благородство своей жизнью. С ирландской народной эпической литературой перекликаются валлийские сказания, которым в еще большей степени присуща изощренная сказочность, стихийность приключений. В V в., когда Британию завоевывают англосаксы, начинает складываться устный эпический цикл о легендарном короле Артуре. Этому циклу предстояло сыграть исключительную роль в дальнейшем развитии средневековой культуры Западной Европы. Ирландия и Британия дали древнейшие образцы так называемой дружинной поэзии, носителями древнейшей лирической поэтической традиции были барды. Примерно к 1000 г. относится запись сложившейся в устной традиции, как считают, в VIII в. англосаксонской эпической поэмы «Беовульф». Героем ее является молодой воин из народа гаутов (Южная Швеция), совершающий подвиги, побеждающий в жестокой схватке в стране данов великана Гренделя. Эти фантастические приключения разворачиваются на реальном историческом фоне, отражающем процесс феодализации у народов Северной Европы.

Скандинавия оставалась языческой почти до X в., и затем христианизация этой части Европы, как и общее развитие культуры, осуществлялось медленно. Германские племена, осевшие в Скандинавии, еще в IX—X вв. поклонялись общегерманскому пантеону богов, главой которого был Вотан (Один). У них имелись зачатки письменности — руны, имевшие и магическое значение. Политический подъем скандинавских народов, связанный с походами викингов, сопровождается и крупными позитивными сдвигами в духовной жизни скандинавов. Возрастает число рунических надписей, на смену общегерманскому 24-буквенному алфавиту пришел 16-буквенный — младшие руны, которые теперь использовались и для записей светского характера.

Огромный вклад народов Скандинавии в развитие европейской культуры — их эпическая поэзия, сохранившая древнейшие сказания германских племен. Они были записаны в XII—XIII вв. в Исландии, но возникновение их устной традиции скорее всего может быть отнесено к VIII—X вв., а истоки уходят еще глубже в «героический» период германских народов — время великого переселения. Собрание героических исландских песен носит название «Старшая Эдда», ее еще называют «Поэтической» в отличие от «Младшей Эдды», содержащей прозаические родовые саги исландцев (оба памятника записаны в XIII в.). Эддическая поэзия близка народному творчеству доклассового общества, однако, вероятно, она создавалась не только как запись древнего общегерманского фольклора, но и как результат индивидуального литературного творчества древнеисландских или древненорвежских поэтов, в основном уже после христианизации. Иногда песни «Старшей Эдды» весьма условно делят на мифологические и героические. В центре мифологического цикла германские боги — асы Один, Тор (бог грома) и коварный Локи (отрицательный вариант «культурного героя»). Наиболее замечательные песни «Старшей Эдды» — «Прорицание вельвы», повествующее о начале, страшном конце мира и следующем затем обновлении, и «Речи Высокого» — изложение мудрости, добытой Одином по выполнении тяжкого испытания.

В героических песнях «Старшей Эдды» проступает их реальная историческая основа — гибель королевства бургундов от гуннского нашествия, смерть Аттилы на ложе германской пленницы, некоторые сильно трансформированные события из истории готов. Главные герои этого цикла — герой Сигурд (немецкий Зигфрид), богатырша Брунгильда, Гудрун (Кримхильда), король Атли (Аттила), Тьедрек (Дитрих, исторический Теодорих Остготский). Эддическая поэзия полна экспрессии, эпическое начало в ней органично сочетается с лирическим, со своеобразной психологизацией образов.

Исландия и Норвегия — родина оригинальной и не имеющей аналогов в мировой литературе поэзии скальдов, которые были не только поэтами и исполнителями одновременно, но еще и викингами, дружинниками, а порой и землевладельцами. Их хвалебные, лирические или «злободневные» песни — необходимый элемент жизни двора конунга и его дружины. Скальды были не только поэтами, но и хранителями магической силы слова, тайны рун. Наиболее прославившимся среди скальдов был Эгиль Скаллагримсон (X в.). Произведения скальдов отличает сложная, даже изощренная поэтическая культура. Они насыщены аллитерациями, замысловатыми ассоциациями и синонимами «хейти», загадочными метафорами «кеннингами», как, например, «поле тюленя» — море, «война копий» — битва и т.п. Поэзия скальдов была известна далеко за пределами Скандинавии, она распространялась вместе с викингами, вливаясь в культурные взаимодействия средневековой Европы.

К первому тысячелетию, по-видимому, относится и зарождение карело-финского эпоса с его главными героями Вайнямейненом и Ильмариненом и центральным мотивом — борьбой за мельницу Сампо — символ плодородия, изобилия и счастья. «Калевала» — такое название получил он в XIX в., когда был записан — находится в одном ряду с наиболее древними формами эпоса народов Западной Европы и восточных славян.

К X в. импульс, приданный культурной жизни Европы «каролингским возрождением», иссякает под давлением разобщенности, непрекращающихся войн и междоусобиц, политического упадка. Наступает период «культурного безмолвия», который продлился почти до конца X в. и сменился так называемым «оттоновым возрождением».

При дворе германского императора Оттона I (936—973) возрождается Академия, собираются просвещенные люди. При Оттоне II (973—983), женатом на византийской принцессе, усиливается греческое влияние, особую пышность и утонченность приобретает быт двора и крупных феодалов. Учителем Оттона III становится образованнейший человек своего времени Герберт (впоследствии папа Сильвестр), прославившийся как ритор, ученый-математик, с именем которого связывали распространение в Европе арабских цифр, начал алгебры и абака (счетной доски). Образованность распространяется не только среди клириков, но и среди мирян. По традиции, сложившейся еще при Теодорихе Остготском, продолженной затем при Карле Великом, образование могли получать не только мальчики, но и девочки. Жена Оттона I Адельхейда обсуждала ученые вопросы с Гербертом. Многие знатные дамы говорили и читали по латыни, славились своей ученостью. Наиболее крупной поэтессой X в. была Хротсвита Гандерсгеймская, автор захватывающих своими конфликтами драматических произведений, назидательных комедий, насыщенных не только религиозными мотивами и символикой, но и впечатляюще выраженными земными чувствами.

Под влиянием подъема образованности во второй половине X в. оживляется деятельность школ в Италии, исподволь начинают более интенсивно накапливаться знания в области практических наук, особенно медицины и права.

Для оттоновского периода характерно усиление культурных связей с Византией. Это особенно сказалось на расцвете книжного дела и миниатюристики, главным центром которых стал монастырь Райхенау. Миниатюры становятся более строгими по рисунку и особенно насыщенными по цвету. Человеческие фигуры помещаются в центре композиций, приобретают особую обобщенность и выразительность. Ритмы композиций отличаются величавостью и торжественностью.

Раннее средневековье в Западной Европе не дало достижений, сопоставимых с высотами культуры античности, или культуры развитого средневековья. Однако культурные итоги этого периода чрезвычайно важны, чтобы не сказать определяющи, для дальнейшего развития европейской цивилизации. Это прежде всего, как отмечалось, первые попытки создания духовного, культурного единства Европы, не средиземноморской, но почти во всем ее территориальном охвате. Это начало синтеза трех главных слагаемых средневековой культуры — христианства, античного наследия и культуры варваров. Это формирование особого отношения к античному наследию как общеевропейскому культурному истоку. Это зарождение культур тех народов, которым впоследствии предстояло развиться в европейские нации и в этом смысле основание национальных культур (особенно важно складывание этнического самосознания народов, их историографии, народных языков, героического эпоса). Это выработка новых форм хранения и передачи культуры, распространение книжного дела, школ, появление идеи всеохватывающего просвещения (конечно, в рамках понимания и традициях того времени). Это создание особого слоя носителей интеллектуальной культуры. Наконец, это начало формирования определенного психологического склада людей и народов, который затем рядом своих черт войдет в определение понятия «европеец». Даже далеко не полный перечень культурных итогов раннего средневековья позволяет сделать вывод, что эти века не были «темными». Они стали временем огромной духовной работы и накопления, подготовивших расцвет средневековой культуры.