История Европы. Том 2. Средневековая Европа.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Для подкрепления теократических устремлений папства Николай I пустил в ход сфабрикованный в папской канцелярии в VIII в. подложный документ «Константинов дар», согласно которому император Константин Великий якобы утверждал права римского епископа как главы христианской церкви и даровал ему верховную власть над Римом, Италией и западными провинциями империи. «Константинов дар» был затем подкреплен столь же фальшивыми декреталиями — сборником вымышленных папских посланий и решений церковных соборов, приписанным ученому-энциклопедисту VII в. Исидору Севильскому, а на самом деле составленным в IX в. «Лжеисидоровы декреталии», вошедшие в свод канонического права, регулировавшего вопросы внутрицерковной организации и деятельности церковных судов, утверждали независимость папы от любой власти на земле и его право осуществлять свои деяния, не считаясь со светскими государями. Подложность «Константинова дара» в XV в. была неопровержимо доказана гуманистом Лоренцо Валлой. Тогда же церковь вынуждена была признать фальсификацией «Лжеисидоровы декреталии».

Отношения, сложившиеся между светской властью и церковью в Византии, отличались значительным своеобразием по сравнению с Западом. Здесь тоже высшая власть носила религиозный характер. В «Эклоге» императора Льва III (717—741) закон назван «откровением божиим». Долг василевса заключался прежде всего в правильном исполнении того, что изложено в Писании. В Византии императоры, как правило, сами глубоко вникали в богословские споры, их слово обладало высшим авторитетом и для духовенства. Синоды и соборы епископов не могли действовать помимо государя. Император Ираклий, например, издал в 628 г. указ относительно обязательности веры в две природы Христа — божественную и человеческую — с признанием в нем единой божественной воли (монофеситство). Однако ему не удалось примирить таким образом монофиситов с ортодоксами.

Зародившееся на Востоке еще в первые века христианства монашество получило чрезвычайно широкое распространение в Византии. Множество людей по разным причинам «уходило от мира», быстро росло число монастырей. Монастыри основывались василевсами, патриархами, духовенством, в их строительстве принимали участие представители всех слоев общества, некоторые землевладельцы превращали свои усадьбы в монастыри. В VIII в. монашество набрало такую силу, что императоры вынуждены были вступить в борьбу с ним. В борьбе с арабами, с мусульманской опасностью, византийцы провозглашали себя воителями за истинную веру, но в самой империи не было желанного единства веры, кипела острая религиозная борьба, принявшая форму столкновения двух религиозных направлений — иконоборчества и иконопочитания, длившаяся с VIII по середину IX в. и ослаблявшая восточную церковь.

Желая подорвать влияние высшего духовенства и тесно связанной с ним городской сановной знати, иконоборцы (иконокласты) выступили против почитания икон, доказывая невозможность какого-либо изображения божества, называя поклонение иконам идолопоклонством. Иконопочитатели (иконодулы) ссылались на исконность обычая, на необходимость дать простому народу наглядное изображение отвлеченного вероучения, особенно отстаивали поклонение иконам монахи. Иконоборческое движение возглавили сами императоры Исаврийской династии.

Иконоборческие идеи нашли отклик и среди части народных масс, недовольных ростом монастырского землевладения и усилением эксплуатации со стороны высшего духовенства, их поддерживали еретические сектанты, например, павликиане.

Решительную поддержку иконопочитатели получили от римского папы Григория III, стремившегося использовать внутреннюю борьбу в Византии для ослабления ее власти в Италии. С особой силой борьба иконоборцев и иконопочитателей развернулась при императоре Константине V, с началом секуляризации некоторых монастырских земель. С конца VIII в. начинается поворот в пользу почитания икон, однако в 815 г. собор по настоянию императора Льва Армянина снова запретил почитание икон и молитвы перед «бездушным деревом». В споре между иконокластами и иконодулами с 843 г. состоялось «перемирие», в память о котором был установлен «праздник православия».

В ходе борьбы выявилось еще одно значительное разногласие между частью духовенства и императорской властью. Идеологом превосходства духовной власти над светской стал Феодор Студит, который даже обратился за поддержкой к «апостольскому главе» — римскому папе. Однако последователи Феодора Студита потерпели поражение. И василевсы-иконокласты, и василевсы-иконодулы не позволяли церкви выходить из-под своего диктата. Вошло в обычай даже патриарха назначать из светских лиц, а порой и над монастырями ставить светских владетелей.

В VIII—X вв. римская церковь развернула дальнейшую активную миссионерскую деятельность преимущественно в Западной и Северной Европе. В VIII в. были обращены в христианство племена Центральной и Южной Германии. Тогда же в христианский мир были включены фризы и материковые саксы, земли которых были завоеваны франками. С IX в. начинается христианизация Скандинавии, которая завершается лишь к XIV в.

Постепенно римская церковь втягивала в сферу своего влияния все романские и германские народности, однако она не довольствовалась этим, устремляя взоры на Восток, — туда, где быстро набирали силу славянские племена. Здесь интересы западной церкви пришли в резкое противоречие с намерениями восточной. Методы христианизации вновь обращаемых народов различались. Западные миссионеры проводили более жесткую политику по отношению к обращаемым народам. Они проповедовали на непонятном местному населению латинском языке, подчас не гнушались и жестокой расправой над непокорными язычниками, пользуясь поддержкой королевской власти.

Восточная церковь действовала более «дипломатическими» методами. Ее миссионеры, как правило, проповедовали на языках тех народов, которые они хотели обратить в свою веру. Византийские проповедники Кирилл и Мефодий стали создателями славянской азбуки, приглашенные в 863 г. князем Ростиславом в Великоморавскую державу, они перевели с греческого несколько богослужебных книг. В регионе византийского влияния у славянских народов литургия также осуществлялась на местных языках, что впоследствии способствовало развитию относительной самостоятельности церквей в ряде славянских стран, в частности на Руси.

Выбор славянскими князьями ориентации на западный или восточный христианский центр определялся рядом обстоятельств, в частности, политической борьбой внутри самих княжеств и их отношениями с соседями. Однако объективно ориентация на Константинополь приводила не только к включению их в византийскую культурную сферу, но и к формированию в этих государствах национальных церковных организаций.

Христианство распространилось среди славянского населения Фракии и Македонии, входивших в состав Византийской империи, еще в VII в., при возникновении Болгарского государства. Официально в Болгарии оно было принято князем Борисом в 864 г. В Болгарии христианизация наряду с социально-политическими и идеологическими аспектами имела также государственно-этнический аспект: она объединяла одной религией внутри одной политической системы протоболгар и славян, способствуя консолидации населения. Однако введение новой религии здесь не прошло гладко. Языческая оппозиция боярства привела к антихристианским восстаниям, которые имели также антивизантийский характер, но были подавлены.

На территории Валахии и Молдавии христианство было известно рано: к X в. относится пещерный монастырь около Констанцы. Длительные тесные культурные, торговые и политические связи с соседними славянскими странами и Византией способствовали оформлению культа в форме православия, применению в службе, администрации и быту славянского языка и письменности.

Насколько острой была борьба между Римом и Константинополем в западных славянских землях, показывает, в частности, пример христианизации Великой Моравии, где поначалу православие добилось известных успехов, а затем потерпело поражение, оставив поле сражения за римской церковью. Таким же был исход борьбы в Польше и в Венгрии. Сербы приняли христианство по византийскому образцу, а их соседи — хорваты — по римскому. Константинополь отступал. Оставалась самая крупная славянская страна — Киевская Русь, где также скрестились духовные мечи Рима и Константинополя. Княжеская власть в Киеве пыталась лавировать между Константинополем и Римом. Христианство стало распространяться в Киевской Руси задолго до официального крещения, еще в IX в. Но в отличие от полабских и западных славян в Киеве чаша весов склонилась в пользу восточной ориентации. Борьба Рима и Византии в Киевской Руси протекала в иных условиях, чем в других славянских землях. На Западе Рим нашел союзника в лице германских феодалов и местной знати. К моменту принятия христианства Киевская Русь была уже могущественным государством, с большим числом городов, развитыми ремеслом и торговлей. Немецкий хронист Адам Бременский (XI в.) называл стольный град Киев жемчужиной Востока и вторым Константинополем.

Перед княжеской властью возникла проблема укрепления единодержавного государства. Князь Владимир Святославич (980—1015) сначала пытался, как известно, решить его, реформировав и поддержав язычество, но затем он обратился к христианству. Ему, как и княгине Ольге, нужно было решить вопрос, какое христианство принять — западное или восточное. Можно с уверенностью сказать, что вопрос этот Владимиру пришлось решать в обстановке сильного дипломатического нажима как со стороны Рима, так и Константинополя. Если у славян на Западе выбора уже не было, то у Руси он был. Киеву выгоднее было иметь дело с Константинополем, в его руках был водный путь «из варяг в греки», с Византией существовали давнишние налаженные экономические и политические отношения, хотя и не всегда мирные. Столетиями Киев общался с Константинополем. Связи с Западом были слабее.

Христианизация Древнерусского государства была сложным и длительным процессом. Выбор князя Владимира, склонившегося принять христианство из Византии, был продиктован государственными интересами Киевской Руси. Союз с опасным и коварным византийским императором был предпочтительнее постоянных войн и изнутрительных заморских походов, мешавших экономическим и культурным связям с великой ромейской державой. Учитывался и печальный опыт западнославянских стран, где распространение католической религии было частью «натиска на Восток» немецких феодалов. В решении Владимира известную роль сыграли и династические соображения — борьба за власть с братом Ярополком, который ориентировался на Запад, на союз с Польшей и папством и поддерживал идею принятия на Руси католической религии. Агрессивность католического Запада и большая активность папского престола в борьбе за христианизацию Руси настораживали и вызывали недовольство в стране. Попытки Владимира объединить государство на основе языческой религии успеха не имела, ибо язычество уходило в прошлое. Принятие же христианства открывало Руси дорогу к более активной деятельности на международной арене.

Момент для соглашения с империей был выбран Владимиром весьма удачно: ромейская держава была ослаблена борьбой на два фронта — против болгар и поднявшего мятеж в Малой Азии узурпатора Варды Фоки. Около 988 г. киевский князь породнился с императорским домом, женился на византийской принцессе Анне и принял христианство. В таких условиях Русь не брала на себя никаких вассальных обязательств. Вслед за князем крестились бояре, жители Киева и других городов Древнерусского государства. В Киеве, Новгороде и прочих местах крещение сопровождалось серьезными столкновениями с язычниками.

Последствия принятия христианства на Руси по православному обряду были разнообразны и порою противоречивы. Русь выиграла от союза с Византией, заняв равноправное положение среди других влиятельных христианских государств средневековой Европы. Вместе с тем Руси и в дальнейшем приходилось оказывать постоянное сопротивление политическим и церковным притязанием империи, стремившейся подчинить Русь своему верховенству. Принятие православия временно осложнило отношения с Западом, особенно с папским престолом. Но самым важным, пожалуй, последствием принятия христианства явилось то, что оно послужило мощным стимулом для ознакомления Руси с византийской культурой. Через Византию из глубины веков в Древнюю Русь активнее начало проникать и влияние мировой цивилизации, в том числе наследие античного мира и Ближнего Востока.

К 1000 г. христианство распространилось по значительной части территории Европы. Граница между сферами влияния западной римской и восточной греческой церквей проходила по Балтийскому морю, реке Висле, Карпатам. Между этими двумя зонами лежали земли остававшихся язычниками балтийских племен леттов, ливов, прусов, эстов и др. Именно сюда в XI—XIV столетиях устремляется экспансия немецких рыцарей, благословленная католической церковью. Народы Европы обращались в лоно церкви не только проповедью, но и огнем и мечом. Так, саксам христианство было принесено на острие копий воинов Карла Великого, не знавших пощады ни к детям, ни к старикам, а обращение прусов и балтийских племен носило характер истребительной войны. Распространение христианства становилось наиболее интенсивным тогда, когда в этом оказывались заинтересованными правители складывающихся государств. Формирующийся господствующий класс обретал в новой религии мощное идеологическое орудие. Не случайно догмы церкви превращались и в политические аксиомы.

Христианство преимущественно насаждалось сверху и встречало более или менее явное сопротивление основной массы населения. Новообращенные христиане нередко в душе оставались язычниками, не понимали и не принимали новой религии. Их протест подчас принимал острые формы, они убивали миссионеров и христианских священников, разрушали церкви и часовни, и часто лишь сила оружия заставляла их покориться. Христианизация не затронула глубинные слои народного сознания, в которых продолжали господствовать языческие представления и фольклорная образность, исключительно живучими оказались и народные обряды.

Усиление притязаний пап на обладание неограниченной властью и стремление возвысить папский престол над восточными патриархами не могли не вызвать резко отрицательного отношения со стороны византийских императоров и восточного духовенства, поскольку речь прежде всего шла о политическом противостоянии Рима и Константинополя. Рим угрожал распространить свое влияние на народы Восточной и Южной Европы. Конфронтация между западной и восточной церквами усугублялась догматическими, теологическими, обрядовыми и организационно-дисциплинарными разногласиями.

Камнем преткновения стал догмат об исхождении духа святого. Никейский «Символ веры» утверждал, что дух святой исходит только от бога-отца, первого лица троицы. Римская церковь стала настаивать на его исхождении от отца и сына (filioque). Это добавление было сделано в 589 г. на третьем Толедском соборе, а затем закреплено при Карле Великом Аахенским синодом в 809 г. Восточная церковь осудила это добавление как ересь. В вину латинянам она также вменяла учение о «благодати», запас которой якобы создавался деяниями святых, что давало возможность западной церкви за счет него отпускать грехи через продажу специальных грамот — индульгенций.

Несколько утихшие после коронации Карла Великого страсти с новой силой разгорелись в 858 г. Поводом для этого послужило смещение константинопольского патриарха Игнатия и избрание Фотия, одного из образованнейших людей своего времени, решившего восстановить несколько пошатнувшееся могущество византийской церкви. Папа Николай I отказался признать законность этого акта, опротестовал решение собора, поддержавшего Фотия, и объявил о лишении константинопольского патриарха всех степеней священства. Константинополь ответил папе анафемой. Папа поступил аналогичным образом. С этого времени разногласия между западной и восточной церквами однозначно вели к их разделению, схизме. Кульминацией этой борьбы были драматические события 1054 г. в Константинополе: римский кардинал Гумберт возложил 16 июня этого года в св. Софии грамоту с отлучением патриарха Михаила Кирулария от церкви, тот в свою очередь отлучил папского легата и объявил сторонников западной церкви еретиками. Он подробно перечислил все основные пункты расхождения с латинянами. Для восточной церкви были неприемлемы как обрядовые, так и догматические правила латинян: применение опресноков вместо квасного хлеба при причащении; соблюдение субботнего поста, целибат (безбрачие духовенства); обычай священников брить бороду; крещение посредством одного только обрызгивания, без погружения в купель, принебрежение культом икон, место которых заняло скульптурное распятие. В богословской сфере основным расхождением с латинянами было признание последними исхождения св. духа не только от бога-отца, но и от сына. Споры о природе Троицы, давно уже волновавшие восточную церковь, были по существу попыткой разрешить кардинальные философско-богословские вопросы о соотношении единства и множества, земного и небесного, человека и бога. Греческие богословы, в отличие от западных теологов, подчеркивали самостоятельность лиц Троицы при единстве ее природы. В соотношении лиц Троицы они видели монархический принцип. Добавление западными богословами filioque означало замену монархического принципа иерархическим. Троица в их понимании превращалась в иерархизированное единство в отличие от монархически воплощенной триады восточного православия.

Средневековому мышлению Запада подобная иерархия лиц была ближе и понятнее, чем монархическая система, которая в свою очередь более адекватно отвечала самодержавной общественной структуре Византии. Западной религиозности был особо присущ культ бога-сына Иисуса Христа, распятие — изображение Христа на кресте — стало главной святыней в храмах латинского Запада. На Востоке широкое распространение получило почитание св. духа и праздника пятидесятницы (духова дня).

Существенным различием восточной и западной церквей было отношение к проблеме свободы воли. Отсутствие корпоративного начала в византийском обществе и большее распространение индивидуализма приводило к замене августиновской концепции предопределения, ведущего человека к спасению или гибели, теорией синергизма — соединения свободной человеческой деятельности с божественным милосердием. На теологии Августина зиждился основной принцип деятельности западной церкви: человек сам по себе бессилен перед грехом, и только церковь как корпорация может через церковные таинства обеспечить его спасение. Отсюда вытекала оценка церковью грехов и добрых дел человека, возможность индульгенций, учение о посмертной судьбе, суде над грешниками, чистилище и т.п.

Западная церковь в силу своей корпоративности значительно резче отделялась от мирян, чем византийская. Социальная обособленность латинского духовенства воплощалась в организации клира, прежде всего во введении целибата — безбрачия духовенства, отрицаемого на Востоке, и в установлении причащения клириков хлебом (телом Христовым) и вином из чаши (кровью Христовой), тогда как мирян — одним хлебом. В Византии же целибат распространялся только на монахов и епископов, а миряне, подобно священникам, причащались и хлебом и вином («под обоими видами»).

Еще в раннее средневековье западная церковь явилась носителем идеи универсализма, что порождало создание централизованной иерархической церковной организации во главе с теократическим государем — римским папой. Папский престол не подчинялся светской власти и вел самостоятельную политику. В Византии, наоборот, светское государство само олицетворяло универсалистскую идею и стояло во главе всей христианской ойкумены. Духовная власть на Востоке была ограничена светской, хотя распространение там теории «цезарепапизма» — полного господства государства над церковью — опровергнута в современной византиноведческой науке. На Востоке не сложилась монархическая теократия, здесь возобладал принцип пентархии (пятивластия) — церковь, по мнению восточных богословов, должна управляться пятью патриархами (Римским, Константинопольским, Антиохийским, Иерусалимским и Александрийским), подобно тому, как пять органов чувств направляют деятельность человека. Восточная церковь выше патриархов ставила вселенские соборы под председательством императора или его представителя.

С универсалистскими претензиями римско-католической церкви был тесно связан и вопрос об языке богослужения. В феодально-раздробленной, многоязыковой Западной Европе, населенной различными племенами и народами, церковь сохраняла единый язык богослужения — латинский — и тем самым утвердила принцип универсализма. Византийская православная церковь, напротив, при христианизации варварских народов не требовала, чтобы греческий язык стал единственным языком литургии. Она допускала богослужение на местных языках — славянских, грузинском, сирийском, коптском и др. Зачастую эта политика обеспечивала успех церковным миссиям православной церкви. Однако борьба между западной и восточной церквами за распространение христианства по католическому или православному обряду никогда не прекращалась.

Наряду с догматическими и обрядовыми расхождениями восточную и западную церковь разделяли укоренившиеся в широких кругах средневекового общества Запада и Востока устойчивые социально-психологические различия. Западной религиозности была свойственна глубокая эмоциональная напряженность, граничащая с религиозной экзальтацией. Для верований греков была характерна отвлеченная философская рассудочность, приверженность к глубоко трансцендентным идеям. Взволнованное воображение латинян постоянно устремлялось к крестным мукам Христа, страшным мукам грешников в аду. В православной церкви на первый план выдвигались радостно-просветленные моменты из жизни Христа, его воплощение и воскресение. Это нашло отражение в византийской и западноевропейской культуре, в частности, в литературе и искусстве.

Итак, различия между западной и восточной церквами вытекали из особенностей социального и экономического положения церкви на Западе и в Византии, из устойчивых отличий идейных традиций, социальной психологии и церковного ритуала, из политического и языкового разобщения Запада и Востока.