История Европы. Том 2. Средневековая Европа.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Весь раннесредневековый период, в рамках которого совершился переход от античности к средневековью, прошел в Европе на фоне этих непрерывных войн, в борьбе и взаимодействии многих народов. Он занял во всех ее регионах пять-шесть столетий. В обстановке военных грабежей, опустошений и насилий еще более усугублялись явления общего хозяйственного, политического и культурного упадка, нараставшего в Западной Римской империи еще в III—V вв. В раннее средневековье в Западной Европе ускорились аграризация и дезурбанизация хозяйственной жизни, значительно сокращалась торговля, особенно сухопутная, закреплялись натурально-хозяйственные черты экономики, рушилась прежняя римская государственность. Несколько позднее эти процессы усилились и в Византии, которая, однако, сохраняла позднеримскую государственность. Одновременно углублялся упадок античной культуры (в большей степени на Западе, в меньшей — в Византии). Происходило ее постепенное перерождение во взаимодействии с еще примитивной, но более динамичной культурой варварских народов, среди которых широко распространялось христианство.

Главным содержанием периода раннего средневековья был, как отмечалось, комплексный процесс генезиса феодализма. Ядро его составляло формирование нового феодального способа производства, его основы — феодальной земельной собственности в ее разных формах, главных антагонистических классов нового общества — собственников земли — будь то отдельные феодалы, церковь или государство — и в той или иной мере зависимых от них мелких сельских производителей — крестьян. Генезис феодализма сопровождался развитием новых, феодальных форм внеэкономического принуждения. Одновременно развивались новые, раннефеодальные государства. Генезис феодализма привел также к существенным изменениям и в культурной жизни общества, идеологической надстройке, социальной психологии.

Главным из этих изменений в сфере идеологии было постепенное превращение христианской религии в ее ортодоксально церковном истолковании в господствующую идеологию рождавшегося феодального общества. Христианство сыграло также немалую, хотя часто противоречивую, роль в формировании новой средневековой культуры. Комплексный и сложный процесс перестройки общества совершался в условиях ожесточенной социальной и классовой борьбы разного типа и уровня. Побеги рабов и колонов, а иногда и их вооруженные выступления против сохранявшегося еще старого эксплуататорского класса — рабовладельческой аристократии на территориях бывшей Западной Римской империи и Византии, восстания народных масс против налоговой эксплуатации государства, выступления разорявшихся и втягивавшихся в феодальную зависимость крестьян против феодалов, нередко принимавшие форму антихристианских (в пользу язычества) движений или, особенно в Византии и на Балканах, народных ересей, — таковы главные формы социальной борьбы, в ходе которых рождался феодальный строй и которая оказывала на этот процесс немалое влияние. Как уже отмечалось, этот процесс происходил неравномерно и асинхронно в разных частях континента: раньше всего — к X в. — он завершился в континентальной Западной Европе. В Англии и Зарейнской Германии феодализм сложился в конце XI — начале XII в., в Византии в XI—XII вв. Примерно тогда же феодализация завершилась в славянских государствах на Балканах, в Скандинавских странах, в Центральной Европе и на Руси — к середине или концу XII в., в Карпато-Дунайских землях, у литовцев и других прибалтийских народов — в XIII и даже XIV в.

Генезис феодализма в разных частях Европы различался не только по темпам, но и по характеру складывавшихся там социальных и политических структур. Эти различия являются главной причиной споров, которые ведутся в историографии этого периода. Первый — развивался ли феодализм в Европе как прямое продолжение греко-римских или, напротив, варварских общественных отношений, или же путем взаимодействия тех и других. Сегодня уже ясно, что процесс феодализации проходил не только на территории бывшей Западной империи и Византии и прилегающих к ним землях, но и у тех варварских народов, которые ранее не имели прямых контактов с греко-римским миром. Из этого следует вывод, что многие народы приходили к феодализму путем самостоятельного внутреннего развития. Другой спорный вопрос, ранее неразрывно связанный с первым, с начала XX в. обособляется от него. Это вопрос о континуитете — непрерывном эволюционном развитии или дисконтинуитете — наличии резкого скачка («цезуры») при переходе от античности к средневековью. В наши дни большинство историков на Западе утверждают континуитет этого процесса на территории бывшей Западной Римской империи, в Византии, у балканских славян. Именно к этим регионам Европы в первую очередь относятся споры по данному вопросу.

Придерживаясь чаще всего теории синтеза применительно к этим регионам, многие историки на Западе связывают континуитет не только с греко-римским, но и с варварским наследием. Многие из них считают, что поселявшиеся на территории Западной империи, а также Византии варвары по уровню своего социального развития мало чем отличались от местного населения: у них тоже господствовал аристократический строй, крупная частная земельная собственность, эксплуатация зависимых людей, составлявших большинство племени.

Главным критерием выделения разных типов генезиса феодализма в советской историографии принято считать отсутствие или наличие в феодализационном процессе синтеза позднеантичных и варварских общественных структур. При наличии такого синтеза критерием служит также его интенсивность и характер взаимодействия между данными общественными структурами. Под синтезом при этом понимается не просто постепенное слияние двух структур, но и взаимодействие, взаимопроникновение, переплавка тех элементов феодализма, которые задолго до начала этого синтеза вызревали в недрах как рабовладельческого, так и общиннородового строя варваров (иначе говоря — «протофеодальных» элементов обеих систем).

В поздней Римской империи такие «протофеодальные» элементы проявлялись в развитии колоната, поселении части рабов на земельных держаниях, в росте крупного латифундиального землевладения и политической власти его виднейших представителей, в разложении полиса и начале упадка городов. В варварских обществах элементы будущего нового строя находили выражение в использовании рабов патриархального типа в качестве земледельцев, в углублении социального расслоения еще бесклассовых варварских обществ, в усилении власти военных вождей и королей, во все большем развитии дружинных отношений, подрывавших политическую систему военной демократии.

Некоторые советские медиевисты полагали, что синтезный путь развития, даже с определяющей ролью греко-римского общественного строя, имел место в генезисе феодализма у всех народов Европы. Однако если даже влияние этого мира доходило до варваров, живших за пределами бывшей Римской империи (например, в процессе христианизации или через ранее феодализированные народы), то подобное влияние было сильно искажено и варваризовано, утратив свои собственно античные черты.

Особенности синтезного процесса у разных народов определялись не только степенью воздействия на них греко-римских институтов, но и уровнем их собственного развития к моменту начала этого процесса. Вестготы, остготы, бургунды, давно жившие близко к границам империи, еще до массовых переселений на ее территорию, переживали последний этап родоплеменного строя и военной демократии. Близки к ним по уровню были и франки, однако несколько отстававшие в своем развитии, и южные славяне. Лангобарды, обрушившиеся на Северную Италию в VI в., англы, саксы и юты, завоевавшие в V—VI вв. Британию, бавары, тюринги, аламанны, германцы Скандинавии, венгры, западные и восточные, славяне ко времени распада Западной Римской империи и начала феодализации Византии сохраняли гораздо больше черт архаического общинно-родового строя.

Варварские народы, вступавшие на путь синтеза на более высоком уровне развития, легче и быстрее вовлекались в процесс феодализации и достигали завершения синтеза (там, где он имел место), чем те, у которых «протофеодальные» элементы были еще слабыми. Некоторые кочевые народы не смогли вступить в синтез с позднеантичным строем. Они феодализировались позднее в процессе взаимодействия с более развитыми варварскими народами. Синтез не мог завершиться и там, где взаимодействие римских и варварских «протофеодальных» элементов оказалось кратковременным, как это было в Остготском королевстве. Роль позднеантичных общественно-политических отношений в процессе феодализации была особенно велика в Средиземноморской Европе. По мере продвижения к Северу и Востоку она все более сокращалась.

В процессе феодализации европейских народов нельзя не принять в расчет взаимодействий между самими варварами. В Галлии, например, кельты под покровом внешней романизации сохраняли еще многие черты варварского строя. Позднее — в VIII в. — завоевавшие Саксонию франки, у которых уже складывались феодальные отношения, способствовали ускорению этого процесса у более отсталых саксов. Уже вполне феодализированные нормандцы, завоевавшие Англию в 1066 г., способствовали завершению там генезиса феодализма. Южные славяне на Балканах втянули в этот процесс первоначально кочевой народ — протоболгар, восточные славяне на Руси, несколько позднее — в X—XII вв. — угро-финские, частично тюркские народы, оказавшиеся в сфере их влияния.

Предпосылки феодализационного процесса в виде зарождения «протофеодальных» элементов складывались еще в позднеантичном и разлагающемся общинно-родовом строе варваров, живших на территории империи и в соседних с ней областях. Самый же процесс феодализации общества начался уже в период раннего средневековья. В большинстве регионов Европы он прошел два этапа. Первый, более ранний характеризовался сосуществованием трех различных социальных структур: разлагающихся рабовладельческих отношений античного типа в синтезной зоне и тоже отмирающего патриархального рабства как в синтезной, так и в бессинтезной, разлагающихся первобытно-общинных структур, и нового, нарождающегося феодального уклада в регионах спонтанного развития. Поскольку в тех условиях феодальные отношения были более прогрессивны, чем все остальные уже отживающие социальные структуры, они, развиваясь, постепенно подчиняли их себе. На этом этапе особенно большую роль в развитии феодального уклада играли в Юго-Западной, Западной, Центральной, Северной, Восточной Европе варварские государства. Эти своеобразные сложные политические образования на данном этапе еще не являлись феодальными государствами в собственном смысле слова. В континентальной Западной и Юго-Западной Европе, а также в славянских государствах на Балканах в них причудливо сочетались элементы римской государственности с пережитками варварской военной демократии. В зонах бессинтезного развития в варварских королевствах государственная власть формировалась заново на основе разложения военной демократии и ее перерождения в классовое раннефеодальное государство. В Византии рабовладельческое государство постепенно перерождалось в феодальное. Однако во всех случаях государство уже на этом этапе защищало в первую очередь интересы высших слоев общества. В то же время, поскольку в руках варварских государств еще были сосредоточены основные земельные фонды и сохранялись массы свободных общинников, эксплуатация последних носила в основном государственный характер. Значительный фонд земель находился также в распоряжении Византийского государства, где большая часть крестьянства эксплуатировалась в основном посредством государственных налогов.

Второй этап генезиса феодализма характеризуется тем, что феодальный уклад становится ведущим. Оформляются основные классы феодального общества — крупные феодальные землевладельцы разного типа и зависимые крестьяне, постепенно поглощающие старые классы и социальные слои римского или варварского происхождения. Государство в это время приобретает уже феодальный характер, хотя и не вполне завершенный. На этом более позднем этапе феодализация общества развивается уже не только за счет королевских пожалований, но и за счет разорения масс свободных крестьян и втягивания их в зависимость от феодальных собственников земли, в том числе государства. Второй этап генезиса феодализма завершает складывание новой феодальной социально-экономической формации.

Руководствуясь выбранным выше критерием типологии генезиса феодализма, можно выделить в масштабах всей Европы несколько его вариантов. Один из них, примером которого является Византия, характеризовался сильным превалированием поздних греко-римских общественных отношений над варварскими и, что особенно важно, при континуитете греко-римской государственности и культуры.

Своеобразие общественного развития Византии определилось еще в ранний период ее существования. Экономическая жизнеспособность Византийской державы помогла ей устоять в огне варварских нашествий. Византия не знала полного завоевания страны варварами и гибели государства. Поселение на ее территории различных варварских народов, хотя и изменило этнический состав населения, породило различные демографические сдвиги, усилило влияние общественного строя варваров, тем не менее не привело к образованию на исконных землях Византии самостоятельных варварских королевств. Все это наложило отпечаток и на генезис феодализма в Византийской империи.

В ранний период (IV — середина VII в.) в Византии еще преобладали рабовладельческие отношения. Однако в рамках этого периода началось спонтанное развитие элементов феодализма. В отдельных регионах обширной империи этот процесс отличался известным своеобразием. В одних областях в больших масштабах сохранялось рабство, в других — широкое распространение имела государственная собственность на землю или общинное землевладение.

Генезис феодализма в Византии можно разделить на два периода: начальный (VII — середина IX в.), когда в империи были еще сильны пережитки рабовладения и широкое распространение получила свободная сельская община, когда в результате кризиса рабовладельческой системы, потери восточных провинций под натиском арабов и поселения на византийских землях варварских народов — славян, армян, арабов, мардаитов и др. — Византия превратилась в средневековое государство; и завершающий (середина IX—XII в.), в течение которого феодальные отношения стали полностью господствующими.

Наиболее характерной типологической особенностью генезиса феодализма в Византии было прежде всего более длительное, чем на Западе, сохранение там рабовладения. В VII—IX вв. рабский труд довольно широко применялся как в сельском хозяйстве, так и в ремесленном производстве и в мореплавании. Позднее рабовладение то шло на убыль, то вновь переживало известный подъем. В судьбах рабовладения в Византии эпохи генезиса феодализма можно наметить две противоречивые тенденции. 1) Стремление укрепить рабовладельческое хозяйство. Этой цели служила, например, предпринятая византийским правительством в конце X в. рецепция римского права. Возрождая старые юридические нормы, византийское государство нередко приравнивало к статусу раба положение других категорий зависимого населения. Не исключено, что известное укрепление рабовладельческого уклада в империи в конце IX—X в. было связано с военной экспансией Византии. 2) Постепенное ослабление хозяйственного значения рабского труда, обусловленное, разумеется, экономической невыгодностью рабства по сравнению с феодальным способом производства. Победа осталась за второй тенденцией, и растущие успехи феодализма подготовили окончательный упадок рабовладельческих отношений в XI в. Но при формировании класса зависимого крестьянства в Византии значительно большую роль, чем на Западе, сыграли унаследованные от рабовладельческого периода категории зависимых людей.

Важным типологическим отличием генезиса феодализма в Византии, особенно на его первом этапе, было широкое распространение в империи свободной сельской общины.

Характерной особенностью общественного развития Византии было длительное сосуществование таких форм земельной собственности, как безусловная частная собственность на землю, генетически восходящая к позднеримским аграрно-правовым отношениям, государственная поземельная собственность и собственность мелких крестьян-общинников. Безусловная частная собственность кристаллизовалась как в крупных поместьях, так и в хозяйстве свободных крестьян.

Одной из важнейших типологических особенностей генезиса феодализма является наличие в Византии в течение всего периода формирования феодальных отношений государственной собственности на землю.

Условная поземельная собственность формировалась в Византии более медленными темпами, чем в некоторых регионах Западной Европы. Формы условного землевладения (прония, харистикий и др.) имели свои отличительные особенности и окончательно сложились лишь к XI—XII вв. Государство сохраняло контроль над ростом феодальной собственности и закрепощением крестьян, что также является важной типологической особенностью феодализма в Византии. Иерархическая структура условной феодальной собственности не приобрела там столь развитых форм, какие сложились на Западе, что составляет, бесспорно, отличительную черту аграрного строя Византии. Однако изменение социальной природы и правового статуса собственности в империи шло по пути формирования наследственного феодального землевладения, утверждение и окончательная победа которого происходят в XI—XII вв.

Одной из самых важных типологических особенностей формирования феодальных отношений в Византии является замедленное, по сравнению с Западом, складывание феодальной вотчины. Оно осложнялось наличием сильной государственной собственности, общинного землевладения и остатков безусловной частной собственности на землю. Значительную роль в складывании земельной собственности крупных феодалов играло византийское государство, хотя его политика отличалась непоследовательностью. С одной стороны, государство само укрепляло феодальное землевладение, широко используя практику пожалований земель. Земельные раздачи постепенно стали хотя и не главным, но одним из основных источников формирования феодальной собственности. С другой стороны, государственная власть иногда пыталась сдержать рост феодального землевладения, защитить свободные общины от натиска феодалов. А ведь именно путем захвата земель свободных общинников феодалы (динаты) расширяли свои земельные владения и создавали крупные вотчины.

Оформление личных прав феодалов над зависимым населением имело в Византии свою специфическую окраску: доминирующую роль играли податные привилегии (экскуссии), а не судебные и административные, как в некоторых регионах Запада. Благодаря системе льгот экскуссия оформляла привилегированность феодальных владений знати. Значительная роль в организации сеньориальной власти принадлежала и институту вассальных дружин — этерий, однако система вассалитета не приобрела в Византии законченных форм. Формирование феодальной вотчины, кристаллизация феодальных институтов были сложным и длительным процессом, завершившимся в основных чертах к концу второго периода генезиса феодализма в Византии.

Длительным и сложным был процесс формирования в Византии класса феодально-зависимого крестьянства. Его отличительной особенностью было длительное существование рабовладения, что привело к распространению среди зависимого крестьянства таких категорий, как дулевты и дулопарики, сохранившие в своем статусе «родимые пятна» рабства. Не менее, а может быть, даже более важным оказалось то, что в первый период генезиса феодализма преобладающее положение среди сельского населения занимали свободные крестьяне-общинники. Третьей особенностью этого процесса было наличие особой категории государственных крестьян, плативших государству централизованную ренту и выполнявших отработочные повинности в доменах фиска и императора.

Для Византии также было характерно сочетание феодальной ренты в пользу феодалов с государственными налогами, которые долго платили многие категории крестьян. Однако по мере роста феодальных поместий государство все чаще жаловало феодалам сбор этих налогов с зависимого населения. Мучительный для свободного крестьянства процесс потери земли и разложения общины порождал широкий протест народных масс, в первую очередь сельского населения, который в Византии выливался в массовые народные восстания и еретические движения. В течение всего периода генезиса феодализма народные волнения как в деревне, так и в городе не прекращались.

Ранняя Византия, в отличие от стран Западной Европы, изобиловала крупными городскими центрами с многочисленным населением. Уже в это время там шел сложный процесс ломки позднеантичной городской экономики. Античная собственность, основа экономики позднеантичного города, переживала глубокую трансформацию и к VII в. разложилась. В период генезиса феодализма в еще многочисленных городах империи складывались новые формы ремесленного производства и торговли, все большее значение приобретал труд свободных ремесленников, объединенных в корпорации, в торговле же, особенно морской, инициативу захватывали объединения свободных моряков и владельцев кораблей. Общая натурализация хозяйства раннесредневековой Византии, естественно, коснулась и экономики городов. Отдельные позднеантичные города пришли в упадок, но на их месте или на соседних территориях рождались новые городские центры. Дезурбанизация в Византии, происходившая в VIII — первой половине IX в., была значительно меньших масштабов, чем в других регионах Европы, а новый расцвет городов наступил много раньше, уже в конце IX—X в.

Формирование нового феодального города в Византии, разумеется, происходило в иных, чем на Западе, условиях. Наличие сильного централизованного государства и сохранение рабовладения наложило отпечаток на этот процесс. Преимуществом Византии в сравнении с другими странами Европы было применение и развитие в городах империи унаследованной от античности высокой техники ремесленного производства, мореплавания, монетного обращения и организации торговли. Тормозящее же воздействие на развитие новых производственных отношений в городах оказывал применявшийся еще в значительных масштабах рабский труд. Столь же двоякое воздействие оказывала на формирование феодального города в Византии государственная регламентация ремесла и торговли. На первых порах покровительство со стороны государства торгово-ремесленным корпорациям стимулировало расцвет городского ремесла, но позднее превратилось в тормоз его развития.

Важным отличием городского развития Византии от других стран и регионов Европы было полное преобладание столицы, Константинополя, над всеми другими городскими центрами как в сфере экономики, так и в сфере политики и культуры.

Иной тип генезиса феодализма имел место там, где этот процесс тоже шел с перевесом позднеримских общественных отношений, но в отличие от Византии не была сломлена римская государственность — в Италии, Южной Галлии и Испании. Возникшие на ее развалинах варварские королевства — Остготское, затем Лангобардское в Италии, Вестготское в Юго-Западной Галлии и Испании, Бургундское в Юго-Восточной Галлии — широко использовали в своих целях многие элементы римского государственного управления: римское право (для местного, а потом и для германского населения), фискальную систему, военную организацию. Правда, варварские королевства несли в себе и черты нового, более примитивного типа государства, отражали еще отчасти интересы всей массы свободных членов племени и следы военной демократии. И все же основой правового и финансового устройства в Юго-Западной Европе до конца VII в. оставались учреждения, генетически восходившие к позднеримским, особенно для местного населения. Число варваров в королевствах этого региона было сравнительно невелико, основной массой его жителей были итало-римляне, галло-римляне, испано-римляне. Вестготы, расселившиеся в Аквитании, составляли около ста тысяч человек, остготы, завоевавшие Италию, — примерно столько же, бургунды были еще малочисленнее, невелико было и число лангобардов, вторгшихся в Северную Италию в 568 г.