Сводные (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Юля кивала, всхлипывая и позволяля Сергею слезы вытирать с холодных щек.

— Произнеси это, я должен услышать, — устало выдохнул он, прижимаясь лбом к её лбу.

— Обещаю, — всхлипнула девчонка. — Я люблю тебя. Очень-очень сильно.

— И я люблю тебя, — выдохнул Метеля и замерев на секунду, удерживая её в своих руках, резко отстранился и отправился к машине.

Он не оглядывался. Просто не мог, поскольку знал, что как только заплаканое лицо увидит, сразу к ней сорвется. Наплюет на все и побежит. Не сможет оставить. А должен, просто не было выбора. И кулаки сжал так сильно, когда в окне увидел, как Денис к ней подошел. Как к себе прижал всхлипывающую тонкую фигурку, гладя по голове, в попытке немного успокоить. И глаза закрыл, чтобы не смотреть.

Глава 11 (Сереже 20, Юле 16)

— Выгружаемся, — прозвучал приказ командира, когда вертолет приземлился на песчаной площадке распределительного подразделения, из которого два года назад Сергея определили в элитный полк и забрали в другую страну. — Занимайте третий блок, ужин через час. Собрание ровно в семь.

— Есть, командир, — одновременно отозвалось шесть мужских голосов с энтузиазмом подхватывая вещи и спрыгивая на землю.

Перелет был достаточно долгим, чтобы в голове все еще шумело от звука работающих лопастей. Но к этому шуму в ушах Сергей давно привык. Закинув на плечи военный рюкзак с вещами он первым спрыгнул на землю, осматриваясь вокруг. Он плохо помнил этот центр в прошлый раз. Мысли тогда были заняты другим, да и привычки запоминать каждый камушек окружающей местности тогда еще не было. Не сканировал он тогда весь радиус вокруг себя в поисках опасности, не ждал удара со спины. Тогда он был мальцом, сейчас на земле стоял высокий широкоплечий мужчина, коротко стриженный и уверенный в каждом движении, что совершал. Ребята из его подразделения выпрыгнули следом за ним став так, чтобы видеть периметр вокруг себя во все триста шестедят градусов. Привычка прикрывать друг другу спины настолько выработалась у них за годы обучения и службы, что даже оказавшись в безопасности они не могли прекратить ждать подвоха.

— Поверить не могу, что уже завтра окажусь на свободе, — выдохнул Горем, следовавший справа от Метели в указанном им направлении. — Не знаю, что сделаю первым делом: нажрусь или от души потрахаюсь. Я, конечно, люблю свое тело и все такое, но к своей правой руке уже испытываю неприязнь.

Остальные мужчины хмыкнули уже довольно поднадоевшей шутке.

— А я выкурю сигару размером с батон, — добавил идущий замыкающим Сизый. — А потом, видимо, обрыгаюсь, поскольку просто так переварить её не смогу.

Вот тут уже засмеялись все. Сизый говорил редко, предпочитая отмалчиваться практически так же, как и сам Метеля. Сергей не стал делиться с остальными тем, что сделает первее всего. Слишком яркими были его эмоции, чтобы показывать их ребятам.

Все началось два года назад с этого самого распределительного пункта. Их, одиннадцать пацанов с разных регионов страны, выгрузили здесь и продержали три дня, давая привыкнуть к новому режиму. А потом отобрали телефоны и все личные вещи, погрузили в вертолет и перевезли на базу, где три месяца гоняли так, что Сережа был уверен, что умрет. Он несколько раз пытался сбежать, но не из-за нагрузки, а из-за невозможности связаться с Юлей или Денисом. Незнание того, что происходило дома, убивало его. Но его ловили каждый раз, не давая даже подступиться к забору. А потом, когда их признали готовыми, парней просто сгрузили в самолет и отправили в другую страну, закинув в самый разгар боевых действий. Учиться приходилось моментально и лучше не на своих ошибках. Через три месяца после начала командировки их осталось девять. Спустя еще пол года шесть. Но эти шестеро мужчин достаточно сблизились, чтобы научиться быть командой. Они группировались, принимали решения и действовали так, словно были единым организмом. Как Метельский возглавил их отряд даже сам не понял. Просто в одной критической ситуации принял сложное решение и с тех пор ребята его слушались. А сколько было этих сложных решений. Сколько случаев, когда приходилось жертвовать малыми потерями, ради спасения большинства. Сколько операций из которых думал, что живым не выберется. И каждый день, живя в том аду, он думал о том, что ждало его дома. Все ли в порядке с Юлей? Не зацепило ли Дениса, когда Волыну паковали? И сделать ничего не мог. Позвонить не было возможности в стране с полностью разрушенной войной инфраструктурой. И им из дома писем не приходило. Не положено было, головы солдат лишним забивать. Психологи с ними работали так, чтобы они только о долге перед родиной думали. Но Метеля никогда не поддавался. Всегда помнил, кому поистине был предан. И теперь секунды считал, когда сможет покинуть огороженный забор и домой направиться. Где его девочка ждет, что любил лишь сильнее, несмотря на все годы, что вдали от нее провел. Засыпал и просыпался с мыслью о ней. Вспоминал сотни, десятки раз тот их единственный раз, что вместе были. Хранил его в памяти и воскрешал каждый раз, когда удовлетворял себя.

— Эй, парни, глядите, — неуверенно привлек внимание Жорик, кивая на мешок, что в казарме стоял.

Горем медленно поплелся к мешку и слегка подтолкнул его ногой, пытаясь понять, что внутри. Опыт научил их быть осторожными.

— Я ж говорил, прихлопнут нас всех до роспуска. Сто процентов газ там или взрывчатка какая, — серьезно заявил Механик, косясь в сторону мешка. — Слишком много мы знаем, чтобы за эти стены выйти.

Горем напрягся и присел у мешка, аккуратно прощупывая содержимое. Именно он был лучшим специалистом по разного рода взрывчаткам и минам среди них.

— Да не, маккулатура какая-то, — уверенно протянул Горем. — Может бабки?

— Ага, и баба резиновая, чтоб по кругу пустили, — хмыкнул Жорик, подходя ближе. — Мечтай больше. Спасибо от генерала получил и хорош с тебя. Большего не полагается.

— Не забывайте за предложение о продолжении службы, что поступило, — добавил Сизый, садясь на край выбранной кровати и начав расшнуровывать свои ботинки. — Будто думают, что нам не хватило и одной командировки.

Ленивец, до этого молчащий, сел на соседнюю с Сизым кровать и хмыкнул, словно слова приятеля повеселили его.

— Это ты сейчас так говоришь, — хмуро выдохнул он, словно слова, что сам произносил, были ему противны. — Погоди домой вернешься. Мамку поцелуешь, девчонке палку кинешь, с друзьями нажрешься. А наутро встанешь и что делать будешь? Куда работать пойдешь? В охрану? Минимаркеты местные охранять? Ты ж ничего, кроме как убивать и не умеешь. Приползешь еще назад проситься.

— Это что за заумные речи? Ты мой хлеб не отнимай, это моя работа вас уму разуму учить, — отозвался Дед, последним пройдя в комнату и скинувшим мешок на соседней от парней койке.

Дедом его прозвали не за возраст, парню было всего двадцать семь, но это была его третья командировка и в отряде он был самый опытный. Раньше его называли старец, но потом плавно прозвище сменилось на дед. Это как-то в порядке вещей было, что все всех по прозвищам называли. Кто-то изначально назвался, как Метеля, кому-то подобрали. Так безопасней было, не знать полных настоящих имен. Чего не знаешь, того и не выдашь под пытками.

— Хватит как телочки на дискотеке зажиматься, открывайте уже, — не выдержал Жорик. — Любопытство мучит.

Сережа не участвовал в их болтовне. Сгружал вещи на самой дальней от входа койке, ближе всего к окнам. Это всегда была его работа — контролировать окна. Если бы прямо сейчас на них напали, никто бы из ребят не растерялся. Все четко знали свои места.

Порывшись в мешке, Горем вытащил белый конверт и хмыкнул, крутя его в пальцах.

— Да чтоб мою душу девственницы терзали, это ж нам письма, — неверяще выдохнул он.

А потом схватил мешок и вывалил с сотню писем на пол казармы. Сложно было ожидать, что парни на местах останутся. Все рванули к куче конвертов так, словно там вместо бумаги золото насыпано было. Да и как может быть иначе, когда это первая весточка из дома, что за два года была. У Сережи руки задрожали, когда подумал, что Юля написать ему могла. Даже Сизого толкнул в сторону, когда друг перед ним возник. Не мог ждать очереди, не мог думать больше не о чем другом. Парни даже замерли, не привыкшие видеть от Метели эмоций. Все думали, что парень вообще свое сердце на автомат променял, как попал сюда. Всегда хладнокровно держался в любой ситуации, в которую они попадали. За это парни и слушались его. Знали, что по-глупости и эмоциональсти бед не натворит. А сейчас, как взгляд его лихорадочный увидели, даже отошли на шаг, позволяя ему первому к конвертам подобраться. А он жадно бумагу комкал, перебирая письма в поисках фамилии своей, словно опасался, что кто-то из парней его письмо перехватит.