«Чужой среди своих»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«— Как здесь всё… живенько» — с некоторой оторопью думаю я, только сейчас понимая, что из моей памяти выпал изрядный кусок, и как я оказался за сараями — убейте, не вспомню!

Постепенно всё немного успокоилось, и мы, рассевшись на лавочке, брёвнышках и на корточках, привалившись спинами к деревьям и сараям, начали общаться более-менее нормально. Бутылки с ситро, пряники и конфеты уже пошли по рукам, а как и кому я отдавал бутылки…

«— Другая субкультура, — констатирую, пытаясь оттереть носовым платком липкие руки и вспоминая посёлок, — хотя казалось бы! Какие непосредственные! Но… такие, наверное, они и должны быть. Дети! У нас, в посёлке, где каждый второй бывший ЗК, очень уж много отголосков лагерной… хм, культуры. Если начать разбирать, то ведь совсем иное отношение к словам и вообще…»

Что именно «вообще», додумать мне не дали, сунув в руки бутылку с ситро. Бросив короткий взгляд на горлышко бутылки, к которому прилипла крошка, и на липкий отпечаток детской ладони на стекле, я передал её дальше.

— Чево ты? — удивился мальчишка, сидящий от меня по левую руку, — Это, что ли?

Он рукавом рубашки оттёр горлышко и снова протяну мне бутылку.

— Да нет… наелся и напился уже, — снова отказываюсь я, — только что из-за стола.

— Даю сюда! — потребовал кузен, захватывая бутылку, — У меня на такое место всегда найдётся!

— Да уж, чёрная дыра вместо желудка, — едко прокомментировала носатая Виктория, аккуратно грызущая печенье ровненькими мышиными зубками.

— Точно! — ничуть не обиделся Лёвка, делая глоток. Я, чтобы вовсе уж не выделяться в компании, взял одну карамельку и положил за щёку.

— Зря, — прочавкал пряником сосед слева, — вкусно! Мамка с зарплаты и аванса всегда по бутылке ситро покупает, а ещё — карамелек полкило, и пряников!

— Ну так я о чём? — согласился с ним кузен, — Праздник же!

Девочки напротив, сидящие на низенькой лавочке, хихикая о чём-то с подружками и лукаво поглядывая на меня, едят аккуратно.

— Мама в том году на всю премию конфет и пряников накупила! — слышу продолжение, и разговор как очень плавно перетекает на то, что из вкусного и сладкого в магазинах есть, и а чего нет, и кто что ел. А потом на цены, и, косвенно — на зарплаты, и выходит — грустно[40]…

Но грустно — мне, привыкшему жить иначе. А местные, сроднившиеся с бараками и сортирами во дворах, с Железным Занавесом не только на границах страны, но и в головах, просто не знают, что можно — иначе. Для них это априори — лучшая страна на свете!

— … нигде больше такого нет, чтобы бесплатное жильё давали! — вещает активистка, выплёвывая газетные штампы.

Какого чёрта? Вряд ли она всегда такая… Может, решила произвести впечатление на свежего человека?

«— Ох, знала бы ты, что койку в общаге, а то и комнату в бараке, в США даже не считают жильём, и что уровень советской бесплатной медицины в цивилизованных странах доступен даже бездомным! Иначе бы тогда говорила, или подняла бы волну „Это потому, что Запад ограбил весь мир“? Интересно… хотя нет, не очень, на самом-то деле».

Кошусь на ребят… Они, судя по всему, воспринимают её как привычный фон, как бубнящее на кухне радио, которое вроде бы и не слушаешь, но с ним как-то веселей, и… в голову, наверное, что-то да проникает… Да, не так уж безобидно!

— А медицина? — продолжает она, привычным жестом поправляя очки, — В Западных странах…

— Вер! — не выдерживает одна из девочек, закатывая глаза, — Ну хватит! Сейчас каникулы, а ты тут… политинформацию затеяла!

Это прозвучало, как крик души, задавленной идеологией, формализмом и постановлениями. В самом деле! Сейчас лето, солнце, пряники, ситро… Какая, к чёрту, политинформация!? Здесь более насущные вопросы обсуждаются…

— Я пионер! — взвилась активистка, — Член Совета Дружины! А пионер не может быть пионером только в школе, на каникулах переставая им быть!

«— Раньше в Китае бинтовали ноги, а у инков, и, кажется, у кого-то ещё — головы, деформируя черепа» — пришло мне на ум, и я ещё больше пожалел, что слишком мало внимания уделял психологии.

Сейчас бы… впрочем, сейчас очень многое пришлось бы кстати! Знать бы заранее…

— Опять Носорожка за своё, — буркнул негромко кто-то из ребят, а я открыл было рот, чтобы спросить, а на черта они тогда её терпят… но тут же закрыл.

Судя по разнополости и разновозрастности, это компания сугубо территориальная — что называется, «ребята с нашего двора». Дружба, или хотя бы приязненные отношения между всеми членами компании в таком случае необязательны, а девочка, судя по прозвищу, тонкости взаимоотношений может просто не учитывать… или не понимать.

«— А в ответ на игнор или бойкот она не постесняется подключить ресурсы пионерии и комсомолии, — сделал я вывод, — и в итоге, её, похоже, воспринимают то ли как неизбежное зло, то ли как природное явление».

Дискуссия тем временем увяла по естественным причинам. Когда одна сторона, то бишь Носорожка, лупит наотмашь фразами наподобие «мы, пионеры», а вторая уже достаточно взрослая, что понимать всю сложность такого спора, и уже жалеет о сказанном, ничего удивительного в этом нет.

Активистка, добив оппонентку несколькими трескучими фразами, снова поправила очки, и в её глазах мелькнуло что-то такое…

[40] На 1968 г., согласно официальной статистике, 32,3 % советских граждан получали зарплату МЕНЕЕ 80 рублей (без работников, принятых на неполный рабочий день или неделю, учеников), 21,1 % — от 80 до 100 р., 14,9 % — от 100 до 120 р., 10,6 — от 120 до 140 р. Всё статистику приводить не буду, но дальше очень сильно по ниспадающей.