«Чужой среди своих»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Увы, но я ещё не вполне понимаю возможностей доставшегося мне организма, и, скажем так, несколько переоценил его. Когда ешь с подходцами, по чуть, делая перерывы на покурить, попеть-поплясать, то всё съеденное, кажется, куда-то проваливается, но это, чёрт подери, только кажется…

Ещё раз глянув на часы, стрелка на которых только-только подползает к полуночи, я, плюнув на всё, встал, и, накинув куртку, вышел во двор.

— Зябко, однако, — сообщаю невесть кому, — и не скажешь, что лето!

Ветер стих, и если верить висящему на двери барака термометру, сейчас всего-то восемь градусов. Но в остальном погода стоит замечательная, а звёзды, которых не перекрывает стоящая в городах пелена смога и огни рекламы, кажутся необыкновенно крупными и близкими. Так, будто Земля стала ближе к ним в несколько раз…

— Романтика, — хмыкаю собственным мыслям, и, хлопнув себя по голове, осторожно возвращаюсь в комнату. Выдув несколько кружек воды и прихватив папиросы со спичками, проблевался в туалете, а потом долго умывался и полоскал рот под рукомойником. Ещё дважды повторил это, и наконец, почувствовал себя почти нормально, во всяком случае, живот перестал напоминать раздутый барабан.

Прикурив, я сделал несколько затяжек, глядя на звёзды, а после, забычковав папиросу, спрятал её назад и вернулся в комнату. Утомлённый сегодняшним днём, я начал уже было засыпать, как заворочались родители. Сперва отец вышел в туалет, а после проснулась мать.

— … в глаза улыбаются, — горячечно шептала она, — а за спиной такое говорят, что иногда хочется за космы схватить и по земле повозить!

— Н-да… — неопределённо отозвался отец, и, по-видимому, поняв, что спать ему в ближайшее время не дадут, закурил.

Я вздыхаю… пытался с ними на эту тему говорить, но от меня просто отмахнулись! А я-то считал их, ну… более адекватными. Но как ни крути, родители у меня — часть этого времени, со всеми, так сказать, особенностями…

— А эта… у-у, сучка! — завелась мама, — Ненавижу! Прокофьевна, карга старая… Ртом своим беззубым шамкает, что дескать, в старое время такой, как наш Мишка, жену бы себе нормальную не нашёл. Такому, сказала, порченую за счастье!

— Что ты хотела от дур малограмотных? — с деланным спокойствием отозвался отец. А я, вздохнув, положил руки за голову и обратился в слух. Спать хочется… но ведь не засну, пока не наговорятся!

Этот шёпот, он же хуже обычного негромкого разговора… Не помню, это только у меня так, или именно что свойства мозга, но разговор я могу пропустить мимо ушей, а к шёпоту прислушиваюсь всегда!

— А Зина ещё говорила потом, что ей Нинка… ну та, которая из бухгалтерии! Да, да… толстая… Так вот, она сказала Зинке, что мы с тобой ещё не слишком старые и могли бы ещё одного ребёночка завести! Нормального! А ещё, что это потому, что мы…

Она зашептала что-то на немецком, а я, как ни вслушивался, не смог ничего понять, хотя знакомые слова несколько раз проскакивали. Впрочем, немецкий я знаю на уровне чуть большем, чем нужно для того, чтобы объясниться в аэропорту или ресторане, а диалектов в Германии чёрт те сколько…

«— Надо будет потом поинтересоваться как бы невзначай, — мысленно отмечаю я, — откуда немецкий? Мы ж Савеловы… или нет?»

— … а Марина, — продолжала мама, — Ну, та… из конторы! На которую ты заглядывался в тот раз!

Она, по-видимому, для выразительности, сказала несколько слов на немецком.

— Скажешь тоже, заглядывался! — возмутился отец, — Она себя так вызывающе вела, что ничего удивительного! Все тогда на неё заглядывались! Песочили потом…

— Да не оправдывайся, — чисто по-женски отмахнулась мама, — и не перебивай! Да… Марина этой суке так и говорит: а давай, говорит, я тебя по голове стукну чем-нибудь, и посмотрим, будешь ли ты потом заговариваться или ещё что!

— Хм, метко, — одобрил отец, — А она?

Выдохнув, я натянул на голову подушку. Интересное кончилось, и началась та, женская часть разговора, когда одно и тоже пережёвывается по двадцать раз, а мужчина обязан вовремя поддакивать, задавать вопросы, охать, ахать и возмущаться. А иначе он — чурбан бесчувственный!

Они всё шептались и шептались, мешая мне спать… Не выдержав, я заворочался громко, и родители наконец-то сбавили громкость, а вскоре и вовсе замолчали.

С утра мама подскочила ни свет, ни заря, бодрая и нервная. Солнце только-только начало появляться на небосклоне, а мама, с кругами под глазами и паникой в глазах, уже везде!

— Миша, ты куда документы положил? — интересуется она, выскакивая во двор в калошах на босу ногу.

— В чемоданчик фанерный, — отвечаю, выплюнув изо рта щётку, — а что?

— А… нет, ничего… — и что это было?

… но оказалось, это было только начало! К пяти утра она перетряхнула все чемоданы, баулы и узлы, по-своему переложив часть вещей. Не то чтобы что-то сильно изменилось…

— Ты кушай, кушай… — погладив меня по голове, она наливает чай, ставит на стол разогретые пироги и пирожки, холодные котлеты, сало и сковородку с картошкой, — Кто знает, когда нам в следующий раз поесть удастся!

С некоторой паникой гляжу на это изобилие и перевожу взгляд на отца. Тот хмыкнул и вызвал огонь на себя.

— Люд! А ты не помнишь, куда ты Мишкины документы положила?