— На самом деле, ничего особенно страшного. Так нагляднее. Не нужно многословных комментариев, достаточно одной таблицы, графика или схемы.
— А зачем тебе такая премудрость?
— Я взялся оппонировать автору. Мне нужно основательно вникнуть в ход его мыслей.
— И как? Получается?
— Ласси, он — гений. Или она, — я не знаю, кто это и откуда. Исключительный интеллект. Невероятная эрудиция. Текст непрост, но я наслаждаюсь каждой фразой и каждым параграфом.
Илассия попыталась читать, но вскоре сдалась:
— Ох, папа, мне это вряд ли доступно. Однако видно, что писал некто чрезвычайно умный и знающий.
— Интересно, что моя диссертация содержала экскурсы в космолингвистику, а здесь, наоборот, космолингвист рассуждает об истории цивилизаций. Понятно, почему меня попросили стать оппонентом. Это как две окружности с одним смежным сектором.
— А какая тема?
— «Процесс развития космолингвы как живого разговорного языка».
— Неужели? Язык ведь искусственный?
— Автор доказывает, и весьма убедительно, что вследствие взаимодействия различных цивилизаций космолингва обнаруживает тенденцию обрастать диалектами, региональными особенностями в фонетике, лексике и идиоматике, что постепенно делает ее живым языком — по крайней мере, таковы наблюдаемые закономерности. Поэтому в работе так много графиков, схем и таблиц. Всё основано на подсчетах, а не на голословных утверждениях.
Илассиа удовлетворилась ответами Лаона и занялась своими делами: писала отчет об экспедиции, пропадала в лаборатории, проводила какие-то опыты в местном аквариуме, выступала на студенческой конференции с докладом об фауне моря Валлойн на Лиенне…
Три месяца пролетели почти незаметно. Лаон едва успел составить и тщательно отредактировать свой оппонентский отзыв. Он решил читать его, не отклоняясь от текста, дабы не сбиться из-за волнения.
Дочь помогла ему выбрать костюм, подходящий для столь ответственного заседания, а сама, воспользовавшись свободным вечером, села дописывать очередной реферат — на сей раз, по юриспруденции.
«Возможно, я буду поздно», — сказал Лаон, прощаясь с Илассиа. — «Сама защита проходит довольно небыстро, а потом состоится прием. Неудобно уйти, не перемолвившись со всеми коллегами. Ты поужинай самостоятельно, а устанешь — ложись».
«Ладно, папа. Я всё же дождусь тебя. Мне самой интересно узнать, кто этот таинственный гений».
Чудо
— Ласси. Он — существует.
Лаон бросил эту фразу с порога, сорвал с себя плащ и тотчас рухнул в ближайшее кресло.
— Кто? — удивилась она, подумав, что отец, вопреки своему обыкновению, переусердствовал с крепкими напитками на послезащитном приеме.
— Дай воды, — попросил он сдавленным голосом.
Илассиа налила стакан прохладной воды. Он выпил — глоток за глотком. Нет, спиртным от отца нисколько не пахло.
Она пододвинула кресло и села вплотную к нему.
— Ласси, милая… Ты не можешь себе представить, кем оказался сегодняшний диссертант…
— Расскажи мне, и я узнаю, — сказала она рассудительно.
— Он… прилетел с Тиатары.
— И что?..
— Его имя… Нет, не могу даже выговорить…
— Настолько трудное? Ну, напиши.