Информационное разоблачение!
О, вот это здорово, Джордж, говорит мать. Можно я возьму это на вооружение?
Для очередного «подрыва основ»? спрашивает Джордж.
Да, отвечает мать.
Нет, говорит Джордж.
Ну пожалуйста! упрашивает мать.
А что мне с этого будет? спрашивает Джордж.
Ты — прирожденный грабитель, говорит мать. Пять фунтов.
Договорились, кивает Джордж.
Мать достает из кошелька деньги и пишет на купюре карандашом между портретом Элизабет Фрай[23] и картинкой с какими-то томящимися в тюрьме женщинами, которым та помогала: Информационное разоблачение полностью оплачено.
Тогда: Джордж на следующий день истратила эту пятерку. Ей нравится мысль, что деньги надо отпускать на волю.
Сейчас: Джордж жалеет, что истратила эти пять фунтов. Где-то в этом мире, если никто не стер эту надпись или она не стерлась сама, слова, написанные почерком ее матери, переходят из руку в руки, от незнакомца к незнакомцу.
Джордж смотрит на слово «САД» под надписью «ТАНЕЦ», сделанной ее собственным почерком. Танец занимает меньше пяти минут, а фильм про девочку — сорок пять, и она обычно выдерживает не больше пяти из этих ужасных минут.
Танец. Сад. Потом Генри: он возникает у нее перед глазами в образе маленького побирушки из викторианской эпохи — персонажа одной из тех тоскливо сентиментальных песен о смерти и сиротках, руки его сложены, как для молитвы, он так делает с тех пор, как неделю назад увидел по телевизору рождественские колядки в исполнении детского хора. Потом отец, который или делает вид, что не пьян, или встает, не проспавшись, а потом дремлет на диване до обеда, потом пытается найти подходящий повод, чтобы уйти куда-нибудь с людьми, которые считают, что лучшее, что они могут для него сделать, — это напоить, а на работу он вернется уже после выходных, что означает еще целых пять дней пьянки.
Всего десять минут первого. Время почти не двигается. На улице снова и снова бухают фейерверки. Дождь по-прежнему барабанит в чердачное окно. А отца до сих пор нет дома и, наверно, не будет еще долго, и Джордж решает дождаться его — на тот случай, если отец, вернувшись, не сможет самостоятельно подняться по лестнице.
За дверью комнаты какие-то звуки.
Генри.
Он стоит в дверях, лицо у него заплаканное, горит, и он со своими длинными волосами странным образом похож на иллюстрацию к книге «Маленький лорд Фаунтлерой».
(Генри отказывается стричься, потому его всегда стригла мать.
Генри, но ведь она не вернется, пыталась урезонить его Джордж.
Знаю, отвечал Генри.
Она умерла, снова напоминала Джордж. Ты же знаешь.
Я не хочу стричься, говорил Генри.)
Можешь войти, говорит Джордж. Особое разрешение.
Спасибо, говорит Генри.
И по-прежнему стоит у дверей. Не входит.
Я просто совсем спать не хочу. И мне совсем скучно, говорит он.
Он вот-вот расплачется.
Джордж идет к своей кровати, откидывает одеяло и похлопывает по нему. Генри наконец входит и забирается в кровать.
Может, тосты? предлагает Джордж.
[23] Элизабет Фрай (1780–1845) — английская социальная активистка, реформатор тюремной системы Англии, известная как «ангел тюрем». Именем Элизабет Фрай названы многочисленные благотворительные общества, ее портрет украшает пятифунтовую банкноту.