Яблоневый дворик: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ну… — проговорила Марсия, все еще улыбаясь, и беспомощно огляделась. — Ну, я же не…

Я, пытаясь сделать вид, что ничего особенного не произошло, откинулась на спинку стула и уронила ложку на стол. Она упала с металлическим лязгом.

— Знаешь, что, на мой взгляд, действительно страшно? То, что ты — очень умная женщина, с которой никогда не случалось ничего по-настоящему ужасного. По этой причине ты просто не в состоянии понять, что переживают люди, с которыми это происходит. Но страшнее всего… — Я повернулась к ней и, уже не скрывая яда, закончила: Страшнее всего, что из таких, как ты, набирают присяжных.

Марсия опустила глаза. Ее идеальное лицо порозовело. В желтой комнате стояла плотная густая тишина. Все смотрели на Марсию, пока ее не выручил кто-то из детей, закричавший с лестничной площадки: «Мам! Эй, ма-а-ам!»

В машине по дороге домой мы долго молчали. Потом Гай сказал:

— Обязательно было на нее набрасываться?

— О-о, ради всего святого, — пробурчала я, думая о том, не напомнить ли ему, сколько раз он сам обижал других, будучи в гостях.

— Она хорошая женщина, — мягко проговорил Гай. — Она же нам нравится, ты не забыла? Она не дура, просто один раз сказала глупость. Марсия — милая, славная женщина.

— От этого все еще хуже.

У него хватило ума замолчать.

Мы добрались до дома. Ворота были открыты. Гай аккуратно развернулся и въехал на дорожку; раздался знакомый хруст гравия. Некоторое время двигатель продолжал тарахтеть на холостом ходу, потом Гай его выключил. Мы сидели в темноте и молчали. Ни один из нас не шевелился.

Гай смотрел прямо перед собой. Пожалуйста, пожалуйста, не спрашивай меня ни о чем, мысленно взмолилась я.

— Ивонн… — произнес он.

Я поспешно выскочила из машины и захлопнула за собой дверцу. Добежав до двери, вспомнила, что ключи от дома у Гая. Мне пришлось стоять и ждать, пока он медленно вылезал из машины, тщательно ее запирал и проверял замки.

Следующие две недели ушли на то, чтобы принять решение, что мне делать. На этом пути меня поджидали некоторые неприятные моменты. Я не могла с тобой связаться и начала подозревать, что ты сознательно не отвечаешь на мои звонки. Я тебя не винила. Раз ты не отвечаешь, значит, у тебя нет возможности вести со мной долгие беседы, а короткие уже потеряли всякий смысл. Я пряталась от людей. Избегала всех, кроме тебя. Ты — это все, что у меня было. Извини.

Однажды утром на канале «Радио-4» в дискуссии о сексуальном насилии выступал представитель Министерства внутренних дел. Он сказал, что, по его мнению, наказание за серьезные преступления должно быть ужесточено. Я слушала его, и перед глазами у меня все плыло. По собственной кухне я передвигалась, натыкаясь на углы.

Потом случилось неизбежное. Мы с тобой не виделись целую неделю и всего один раз разговаривали по телефону, и то недолго. Я поняла, что ты испуган, и не удивилась. Я тоже была испугана. Однажды днем, когда Гая не было дома, я поднялась к себе в кабинет, для храбрости прихватив бокал вина.

С тяжелым сердцем открыла знакомый документ. Посылать тебе письма я по-прежнему не могла, тем более сейчас, разве что коротенькую эсэмэску. Но, чтобы объяснить тебе все в двух словах, мне надо самой во всем разобраться.

Поставив точку, я долго смотрела на экран. Перечитала написанное, закрыла документ, с удовлетворением подумала, что кроме меня его никто никогда не прочтет, и отправила тебе эсэмэску.

Дорогой! То, чем мы занимались, было игрой, но потом игра вдруг превратилась во что-то очень серьезное. И страшное. Я знаю, как тебе трудно.

Я заплакала.

Наверное, нам лучше пока не общаться.

Мои пальцы замерли. К чему это недомолвки?

Не звони мне и не пиши. Я сама с тобой свяжусь, когда все наладится. Прости.

По щекам текли слезы жалости к себе. Очень хотелось добавить в конце: «С любовью», но вместо этого я написала:

Отправляю, пока не передумала. Муж дома, так что пока. Yx.

Я нажала «Отправить». Положила телефон на стол, закрыла лицо руками и заревела уже по-настоящему. Гай вернется не раньше чем через два часа. Успею выплакаться.

Я вытерла глаза рукавом; на светло-зеленой ткани остался след туши для ресниц. Жалко кофточку, я ее любила. Ну да ладно. Глупая корова. Так тебе и надо. А чего ты ждала? Я представила, как рассказываю свою историю офицеру полиции или присяжным. Многие решат, что я получила по заслугам. Возможно, они будут правы. Я подумала о молодых женщинах, прошедших через то же, через что прошла я. Им кажется, что жизнь их сломана. Мне пятьдесят два года. Я давно живу и многого добилась. Если повезет, еще долго проживу и сделаю еще больше. Меня охватило странное ощущение усталого покоя, которое всегда наступает после долгих рыданий.

Я взяла мобильник и повертела его в руках. От тебя ничего не приходило — телефон молчал и не включался на режим вибрации, но я все равно заглянула в папку «Сообщения». Глубоко вздохнула и отключила аппарат.

Первый день без тебя был днем сплошной боли, но в этой боли пока что ощущался некий изыск. Нечто похожее испытывает тот, кто бросает курить или садится на жесткую диету; он полон решимости терпеть лишения, ведь поначалу его подогревает адреналин и сознание добровольного отказа от дурной привычки. Да и в том, чтобы бередить рану, есть свое удовольствие. Много лет назад я работала с женщиной по имени Шивон, которая страдала хроническим заболеванием ушей. Во время обострений она, сходя с ума от боли, принималась прочищать уши ватными жгутиками. Наши столы стояли по соседству, и я зачарованно наблюдала, как она скручивает ватку и слегка смачивает ее слюной, пока та не превратится в длинный узкий конус. Маленькая, белокожая, с повадками сорванца, Шивон трудилась над своим жгутиком, приоткрыв рот и высунув от усердия кончик языка. Добившись нужного результата, она с тем же сосредоточенным видом вставляла жгутик в ухо, проталкивая его поглубже, к источнику зуда и боли. Как она говорила, у нее в голове раздается в этот миг тоненькое «динь-динь-динь». Она заранее знала, что ее усилия не принесут ощутимого результата, но за эти несколько мгновений, когда зуд утихал, успевала пережить состояние, близкое к экстазу.