Снежный великан: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И Адриан сделал это.

Он открыл бутылку и до краев наполнил оба стаканчика. Адриану казалось, что он исполняет цирковой фокус, так как старик постоянно поглаживал его руку в знак благодарности, и из-за этого чача перелилась через край одного из стаканчиков. Его Адриан нехотя взял себе, а другой подал Валико. Адриан уже собирался пригубить чачу, но в тот же самый момент услышал возмущенный возглас старика.

— Ара! — воскликнул тот, почти прорычал.

Поскольку здесь не летали попугаи, то, по-видимому, это слово относилось к Адриану. Он опустил стаканчик с чачей, и тогда Валико снова улыбнулся. И улыбка не сходила с его лица все время, пока он говорил. Он поднял стаканчик, и из его уст полились миллионы слов — наверняка они были грузинскими, но в то же время звучали немного по-французски и так, словно у Валико болело горло. Его речь напоминала экзотическую песню, услышав которую можно понять, что в ней поется о чем-то хорошем.

Валико говорил и говорил, переходя иногда на монотонное пение и при этом высоко поднимая стаканчик; казалось, он вообще забыл о том, чтобы поставить его на тумбочку, и даже не думал использовать его по назначению.

Ну наконец.

Показалось, что короткая речь Валико закончилась, он воскликнул «Гаумарджос!», торжественно поднес стаканчик ко рту и одним глотком осушил его. Когда он справился с этим и увидел, что стаканчик Адриана все еще полон, то показал сначала на него самого, а потом на его стаканчик и кивнул. Адриан все еще медлил: ни разу в жизни он не пил алкоголь, разве что пару раз пробовал вино из родительских бокалов. Но потом он сделал один глоток, и этот глоток оказался таким огромным, что было абсолютно ясно: Адриан его не переживет. Во рту все горело, глотка пылала, а жар из груди устремился одновременно вверх и вниз; в голове появились теплые тяжелые камни, которые начали вращаться, у него перехватило дыхание, и он был вынужден закашляться и извергнуть огонь — а потом вдруг заметил, что все еще жив.

Адриан не знал, был ли тому причиной алкоголь, но теперь он понимал указания Валико гораздо лучше. Он снова налил старику полный стаканчик, а себе лишь долил недостающие сантиметры. И все повторилось сначала: старый Валико начал свою пространную певучую речь, залпом осушил стаканчик, зорко следя за тем, чтобы Адриан сделал хотя бы один жалкий глоточек. Так повторилось три или четыре раза, внутри у Адриана горело уже меньше: «Гаумарджос!» — и выпить, и снова налить, но потом в комнате появилась Тамар и игра закончилась.

Она держала в руке тарелку с хинкали, поставила ее на тумбочку и вдруг осторожно поцеловала отца в голову. Когда она заговорила с ним по-грузински, Валико запротестовал, но затем вздохнул и отставил свой стаканчик в сторону.

Тогда Тамар наспех поцеловала и Адриана, как будто это было самое обычное дело, и присела рядом с ним на край кровати.

— Я не знаю, — сказала она, — что ты с ним сделал. Но, кажется, это произвело на него большое впечатление. Он ведет себя так далеко не с каждым.

Адриан ничего не мог сказать в ответ, у него кружилась голова.

— Ты знаешь, что здесь происходит? — продолжала Тамар.

Адриан пожал плечами — о том, чтобы ответить ей словами, не могло быть и речи.

— Мы называем это «супра». Это такой ритуал — грузинское застолье. Собственно говоря, сегодня мы уже провели его, все вместе. Валико был тамадой, то есть главным распорядителем за столом. Представь себе, его кровать стояла в гостиной. А до этого мужчины перенесли ее со второго этажа вниз, прямо вместе с ним. Мой отец произнес тост, потом мы выпили хорошего грузинского вина. И это повторялось раз за разом. В течение нескольких часов. Обычно тосты следуют друг за другом в определенном порядке. И только мой отец каждый раз изменяет его. Я не знаю, как далеко вы зашли.

Даже если бы старик говорил по-немецки, Адриан все равно бы не ответил на этот вопрос: его глаза вылезали из орбит, он ничего не соображал.

— Чача горит, да? Так мы называем грузинскую водку, хотя это совсем даже не водка.

— Да, — прохрипел Адриан. — Горит. Тамар засмеялась и сказала:

— Тосты. Чаще всего Валико начинает с тоста в честь Богоматери. Потом он пьет за свою семью и за семьи гостей. Потом за почетного гостя, а затем за усопших, за наших предков. То есть за всех, кого нет с нами. Он пьет за детей, в том числе и за тех, которые только должны родиться. Он пьет за Грузию, особенно за Сванетию, а потом еще за искусство, за любовь и за добрых соседей.

— Можем ли мы, — спросил Адриан, точнее — попытался спросить, — можем ли мы наконец остановиться?

— Ты в любом случае сейчас же прекращаешь пить! Теперь ты наполнишь до краев оба стакана, но свой оставишь стоять. Это нормально. Моему отцу можешь спокойно продолжать наливать. Я знаю, что он болен. Но мы больше не запрещаем ему это. Ну, большой юноша, а теперь, пожалуйста, поешь что-нибудь, как меквле ты весь год должен быть с ясной головой!

Тамар поставила ему на колени тарелку с хинкали, что-то шепнула на ухо и вышла из комнатки. Как только она оставила их одних, Валико снова начал произносить длинные тосты, он осушал один стаканчик за другим и явно отнесся с пониманием к тому, что Адриан больше не пил, а только время от времени ел хинкали. Но к этой минуте голова Адриана уже была до самой макушки наполнена водкой-чачей, его мысли плавали вдоль и поперек. А на кровати сидел старый Валико — такой же печальный и такой же счастливый, как и Адриан. Они оба были невидимыми и одинаково далекими от своей мечты: от прошлого, проведенного в горах, и от девушки, которая почти не шепелявила. И пока Валико, произнося благословения, снова и снова поднимал свой стаканчик, Адриан вдруг понял: все еще может наладиться.

Он был не сломлен.

Он осознал, что именно Валико делал для него: он пил за то, что Адриан потерял, — за всех тех, кого больше нет с нами. Он пил за то, что будет. За то, что есть. И спустя несколько недель и месяцев Адриан наконец почувствовал в своих пьяных ногах силу — на этот раз она могла остаться с ним надолго.

Он повернулся в сторону гостиной и увидел Стеллу, которая уснула на плече Дато, Стеллу Мараун, которая еще никогда не казалась ему такой красивой, как сейчас. Он увидел Тамар, снующую взад и вперед, и осознал, что ему больше не надо извиняться. Тут ему на ум пришли слова, которые она прошептала ему на ухо: «Да, кстати, мой отец ни слова не понимает по-немецки». Увы, но она заблуждалась: Валико понял все — в этом Адриан был абсолютно уверен. Ее отец понял даже больше, чем сам Адриан, Адриан Тайс, вестник счастья и неудачник в одном лице, у которого больше не было слов.

За его спиной старый Валико начал петь. Это звучало ужасно фальшиво и старомодно — почти красиво. Новый год начался, в середине января. Случилось так, как случилось. Сейчас Адриан сделает шаг, потом еще один — и увидит, куда это его приведет. А сдаться он всегда успеет, послезавтра, или на следующей неделе, или когда состарится.

Только не сейчас.

Ни в коем случае не сейчас.

ГЛАВА 23

Холода держались до марта. Снег шел, а потом таял и снова шел. Но сейчас наступил апрель, и, похоже, ему было стыдно за бесполезные месяцы зимы, так как он очень старался, чтобы все снова наладилось. Стояла такая теплая погода, что уже можно было выходить на улицу без куртки. И в последние дни, когда Адриан подходил к двери на кухне, он постоянно видел сидящую на качелях миссис Элдерли: ярко-рыжая точка и поднимающийся к небу ванильный дым — миссис.