Этого не произошло.
Или, может быть, так было какое-то время, пока она не переоделась и не вернулась к своему мужу.
Тот факт, что он мог трахнуть ее после того, как это сделал я, что он попробовал ее губы и вошел в ее влагалище, как я, весь день затемнял мое сознание.
Я подумывал о том, чтобы пойти к Акире и изобразить ее мошенницей. Я хотел увидеть выражение его бесстрашного лица, когда он понял, что жена, которую он держал под руку и что-то шептал, пока она смеялась, была на моем члене.
Единственное, что меня остановило, — это непредсказуемость, которой известен Акира Мори.
Из того, что рассказали мне Нокс и Дэниел, у него есть тайные связи с преступными организациями, а именно с якудзой, и он без колебаний отрубает головы любому, кто противостоит ему.
Соединяя это с тем, как Наоми хочет, чтобы я держался от него подальше, я уверен, что он не обычный бизнесмен.
Меня пугает не он, а то, что он может навредить Наоми.
Бля.
Вот почему я не встал перед ним и не притянул Наоми к себе.
Мне должно быть все равно, в безопасности она или нет, после того, что она со мной сделала, но, черт возьми, мне не все равно.
Извращенным, испорченным способом я хочу быть единственным, кто причиняет ей боль. Ни этот ублюдок Акира, ни кто-либо другой.
И для этого мне нужен другой способ заставить ее заплатить, кроме как вовлекать его.
Аспен впивается ногтями в мою руку и изображает яркую улыбку на лице, наклоняясь, чтобы прошептать шипящими словами: — Ты сегодня где-то забыл свои мозги?
Вероятно, на деревянном полу моей квартиры.
— Расслабься, — я беру два бокала шампанского с подноса проходящего мимо официанта и протягиваю ей один. — Если мы притворимся, что развлекаемся в одиночестве, остальные потянутся к нам.
Она перекидывает свои огненные волосы через обнаженное плечо, демонстрируя свое золотистое платье. — Дай угадаю. Нейт научил тебя этому?
— Нет. Это сделал сам сенатор, — я поднимаю свой бокал в сторону дедушки и улыбаюсь.
Он находится в окружении своих высокопоставленных друзей, и у него нет другого выбора, кроме как поднять свой бокал и одарить меня своей дерьмовой политической улыбкой.
— Вот так, — я снова сосредотачиваюсь на Аспен. — Это даст нам то внимание, ради которого ты здесь. Тебе не нужно так сильно стараться на подобных мероприятиях, Аспен. Это не здание суда.
— Да, конечно, богатый мальчик.
— Смотри и учись.
Конечно же, некоторые из друзей дедушки направляются к нам. Я натягиваю улыбку и беру ее руку в свою. — Это время шоу. Отдайся ему полностью.
— Ты тоже, — она тычет в меня пальцем.
— Мне это и не нужно. Я внук сенатора.
Она смеется, когда несколько бизнесменов присоединяются к нам. Мы устраиваем наше шоу, говорим о бессмысленных вещах, которые только помогают нам играть в социальную игру.
Быть хорошим внуком Уиверов — не совсем то, чем я предпочел бы заниматься, но это лучше, чем потеряться в собственном цикле мыслей.
Аспен дает представление века, смеясь и флиртуя, даже когда она хватает меня за руку.
— Зачем ты это делаешь? — спрашиваю я, когда мы покидаем группу людей, с которыми были. — Мы оба знаем, что тебя не интересуют отношения.
Она поправляет мой и без того безупречный воротник, проводя своими накрашенными красным ногтями по лацкану моего пиджака. — Может быть, я заинтересована в приманке. Мужчины жаждут того, что им не принадлежит, назовем это примитивной характеристикой. Видеть меня под руку с тобой — верный способ возбудить их интерес.