Сильная рука обхватывает мое запястье и тянет меня обратно на матрас. Боже. Себастьян силен для такого больного человека. Его большой палец поглаживает чувствительную кожу моего запястья, и я сглатываю, когда его глаза медленно открываются. Они ясные, хотя и темные. — Нао…
У меня перехватывает дыхание, когда я слышу свое прозвище из его уст. Боже. Никто не называл меня так с тех пор, как умерла мама. Даже Мио называет меня Онэ-чан, а Кай предпочитает Одзё-сама моему настоящему имени.
— Да? — я пытаюсь контролировать свое дыхание и терплю неудачу.
— Почему ты все еще здесь? — его голос низкий, хриплый и усталый.
— Потому что ты болен.
— Почему сейчас? Почему не семь лет назад, когда я был ранен и лежал в больнице?
— Себастьян…
— Мне нужно знать причину. Скажи мне, почему я так мало значил для тебя, что ты бросила меня по гребаному телефону.
— У тебя жар, просто отдохни, — я пытаюсь вырвать руку, но он крепко сжимает ее и хлопает моей ладонью по своей груди.
Его бешеное сердцебиение заставляет мои губы приоткрыться. — Слышишь это? Это звук моего гребаного сердца с тех пор, как ты вернулась. Потому что сколько бы я ни говорил этому ублюдку, что ты его предала, он ничего не поймет. Заставь его, блядь, понять.
Слезы щиплют мне глаза, когда на них наваливается тяжесть его слов. — Я… не предавала тебя.
— Семь лет, которые я провел без тебя, пока ты была в объятиях другого мужчины, свидетельствуют об обратном.
— Я не…
— Тогда что же это было? Ты занималась сексом с этим ублюдком, Реном, и не хотела встречаться со мной лицом к лицу? Неужели ты действительно так плохо думала обо мне? Что я отшвырну тебя в сторону, потому что ты трахнулась с другим мужчиной, чтобы спасти меня? Во всяком случае, я был бы у тебя в долгу.
— Я не хочу, чтобы ты был у меня в долгу, — я делаю короткую, мучительную паузу. — И у меня никогда не было секса с Реном.
По крайней мере, это я могу ему сказать.
Его густые брови сходятся над потемневшими глазами. — Что, черт возьми, это должно означать?
— Этого никогда не было. Мне удалось уйти, не сделав этого.
Морщина на его лбу становится глубже. — Тогда какого черта ты заставляла меня верить в это все это время? Последний образ тебя, который у меня есть в голове, — это то, что тебя насилуют ради меня. Ты травмированна из-за меня! Тебе нравилось мучить меня и приходить в моих кошмарах оскорбленной и окровавленной?
— Конечно, нет!
— Тогда почему? Скажи мне, почему ты это сделала? Почему ты бросила меня?
— Я просто… хотела, — бормочу я в беспомощной попытке заставить его сменить тему.
— Хотела этого? Я полагаю, ты вышла замуж за Акиру после того, как пообещала мне себя, потому что ты тоже этого хотела? Ты полюбила его после того, как призналась мне в своих фальшивых чувствах, или это было раньше?
— Они никогда не были фальшивыми.
— Заткнись и убирайся нахуй. Я даже не хочу больше смотреть на твое лицо.
Он отбрасывает мою руку и поворачивается на бок, повернувшись ко мне спиной.
Я проглатываю жжение от его слов и встаю. Но я не ухожу, потому что, как бы сильно он меня ни ненавидел, я не ненавижу его.
Никогда этого не делала. Даже когда он причинил мне боль.
Я стою у двери, когда его усталый голос доносится до меня.
— Лучше бы я никогда не встречал тебя. Лучше бы ты никогда не возвращалась.