— К тебе едут гости, американцы. Я к тебе их не посылал. Смотри не наделай глупостей!
Георга снова мучили боли, и он не знал средства, которым можно было бы смягчить их. Он сделал несколько шагов по комнате, прислушиваясь к болям, которые становились все сильнее и сильнее, потом вернулся к своей коляске. Его так и подмывало сесть в нее и немного отдохнуть, но он пересилил себя и не поддался соблазну. Георг устал и не находил средства, чтобы отвлечь себя от проклятой болезни.
«Свое я сделал, — думал Георг. — Остальное довершат товарищи». Сделать нужно еще очень много из того, за что он и не брался, чувствуя, что не успеет закончить. «Партии нужна связь с антифашистскими организациями. Жителей города нужно спасти от голода. Интересно, куда делись солдаты, которые еще несколько дней назад были в городе? Ентц, видимо, кое-что знает, хотя я с ним об этом и не говорил. Нужно будет сказать ему, чтобы он особенно на меня не рассчитывал».
Георг все же сел в свою коляску и подъехал к окну, чтобы посмотреть, что происходит на улице. Он увидел людей, спешащих по своим делам.
Георг отъехал от окна. Какая досада, что он не может выйти на улицу погулять! Он сидел в коляске и щупал свои худые ноги. Ему вдруг захотелось умереть. Доктор Феллер не раз предсказывал ему близкую смерть. Но перед смертью Георгу хотелось еще раз увидеть Ентца, поговорить со своим лучшим другом, услышать от него рассказ, как встретили его русские, как они угощали его чаем. Он, Георг, побывал везде, где нуждались в его совете или помощи. Когда Георг встречал на улице человека, который бродил, ничего не делая, он говорил ему: «Почему ты бродишь бесцельно? Сделай что-нибудь полезное. Ты же сам видишь, что сейчас каждый человек нужен». Так он посылал на работу то одного, то другого. И сердце его родного города скоро начало биться громко и без перебоев.
Коляска Георга снова оказалась у окна, но на этот раз он уже не смотрел в него. Он закрыл глаза и задремал. Ему снился зеленый луг, залитый майским солнечным светом. Он слышал, как стучали в дверь, но ничего не ответил. Сквозь сон он видел, как дверь комнаты отворилась и кто-то вошел, однако он, как ни старался, рассмотреть вошедшего сквозь пелену сна не смог.
Георг испуганно вздрогнул, он все еще никак не мог полностью проснуться. Он хотел встать из коляски, но резкая боль сковала все тело. На какое-то мгновение он даже закрыл глаза от боли. Его затошнило. Комната поплыла перед глазами. Он откинулся на спинку кресла и поднял глаза к потолку. Но и потолок качался. Георг застонал.
Перед ним стояла женщина. Она провела рукой по лбу Георга. Заглянула ему в глаза и растерялась, не зная, что делать дальше.
Ее прохладная рука несколько успокоила Георга. Он задышал медленнее и спокойнее.
— Чем я могу вам помочь?
Георг с трудом покачал головой. Набрал в легкие побольше воздуха и спросил:
— Кто вы такая?
— Лисса Готенбодт.
Георг кивнул. Он слышал о ней, но раньше никогда не видел. Он задышал чаще, на лбу выступил пот. Георг закусил губы, чтобы не закричать от нового приступа боли.
Лисса подошла к водопроводному крану и, наполнив водой стакан, подала его Хайнике.
Он жадно выпил воду большими глотками и поблагодарил ее.
Она улыбнулась, забрала у него стакан. Красивая и решительная, она стояла в двух шагах от него.
Георг устало откинулся на спинку коляски. Боль была настолько сильной, что свет померк у него в глазах. В голове билась мысль, что он теперь не одинок и эта красивая женщина сопровождает его в бесконечность. Он невольно улыбнулся.
Лисса подкатила коляску к дивану. Она поправила простыню, ловко взбила подушку. Каждое ее движение было таким уверенным, будто она уже давным-давно хозяйничала в этом доме. Она подняла его на руки, подумав, что он слишком легок для мужчины его возраста, и положила на диван. Поставив у изголовья стул, она села.
Время от времени она дотрагивалась до руки Георга, проверяя, спит ли он.
Между тем четыре военные машины с тремя американскими офицерами и десятком солдат подъехали к зданию тюрьмы. Прохожие удивленно провожали их взглядом.
По городу поползли слухи.
— Американцы пришли! Это их разведка! Уж с кем, с кем, а с американцами мы заживем как у Христа за пазухой! У них есть все! Они великодушны, им ничего не стоит поделиться с нами своим богатством. Русские уже не смогут занять наш город, а антифашисты ничего не сделают. Так что нечего им и митинг организовывать. Доктор Рюссель снова будет бургомистром: он уже не первый год занимает этот пост да и с американцами дружит.
— От священника пришло известие: приход американцев тесно связан с его бегством из города. Он сам говорил об этом, — объяснял кто-то. — Он перебежал к американцам через линию фронта. Священник отважился на такое, на что никто из нас не отваживался! Он превратил наших врагов — американцев — в друзей. Священник — настоящий герой!
— Еще неизвестно, станет ли нам легче, если город займут американцы! — с сомнением перешептывались другие.
Колонна американских машин остановилась перед воротами замка. Часовые, завидев американцев, не на шутку перепугались. Они, широко расставив ноги, встали перед воротами, держа оружие на изготовку.
— Только через наши трупы!
— Открыть ворота! — приказал старший по званию офицер.
— Зачем?
Водитель головной машины, не обращая никакого внимания на часовых, подошел к воротам и, отодвинув запор, распахнул их. Затем он выплюнул изо рта сигарету и бросил небрежный взгляд на лежавший в долине город.