«Интересно, откуда им все стало известно? — думал бургомистр. — От Пляйша? Священник мог взять автомобиль и быстро добраться до американцев. Но куда же запропастился Грегор? А может, доктор Рюссель сам дал священнику свою машину? А может, и сам Рюссель вместе с Пляйшем подался к американцам? Бывший бургомистр города, глава его, и глава церкви пошли на переговоры с американцами…» — Ентц пробормотал ругательство, американцы не расслышали.
— Вы арестовали фашистов? — еще раз спросил американский офицер, но уже другим, более нетерпеливым тоном.
— Разумеется, арестовали, — с легкой дрожью в голосе ответил Ентц.
Часовые у двери явно скучали: подобную картину им приходилось видеть не впервые. Нечто похожее происходило на их глазах уже четыре раза. Двигаясь с запада они пересекли линию, которую охраняли, и попали на территорию района Вальденберга. В первом же селе они встретили бравого бургомистра, который доложил им:
— Я обеспечиваю в селе спокойствие и безопасность. Никаких происшествий не случилось!
— Вы были фашистом? — спросили его американцы.
На это бургомистр пожал плечами и ответил:
— А что оставалось делать?..
Затем американцы посетили села, власть в которых находилась в руках антифашистов. В тех селах был идеальный порядок.
Там американцы задавали те же самые вопросы. Потом им просто надоело ездить из села в село.
— Не думаете же вы, что мы должны позволить нацистам свободно разгуливать по городу? — неожиданно осмелел Ентц. — Или вы считаете, что мы должны снимать перед ними шляпу при встрече? И все за то, что они еще совсем недавно убивали нас? Или прикажете нам забыть те двенадцать лет, в течение которых они над нами измывались? Вас здесь тогда не было! Не хотите ли вы, чтобы мы еще раз попали под их пяту? Может, раскрыть настежь ворота тюрьмы и выпустить их всех на свободу?
— Этого не нужно делать.
— Вот видите!
— Но мы не желаем никаких революций! — заявил американец, видимо, старший этой группы.
Ентц по очереди посмотрел на офицеров. Положил правую руку на «Манифест» и сказал:
— Настало время нам, коммунистам, заявить о своих целях открыто и тем самым подчеркнуть реальность коммунизма… — Ентцу было приятно сказать эти слова американцам. Их неожиданное появление в городе и у него в кабинете сначала рассердило его, а потом несколько развеселило, когда он почувствовал, что они ничего не смогут с ним сделать. Они, конечно, могут приказывать, угрожать, запрещать, но отнять у коммунистов власть в городе они уже не в состоянии.
После небольшой паузы он продолжал:
— Антифашистские органы власти обсудят положение в городе и примут соответствующие решения с тем, чтобы жизнь граждан стабилизировалась. Мы заверяем, что никаких шагов, которые шли бы вразрез с решениями антигитлеровской коалиции, мы не предпримем.
Солдаты, стоявшие у двери, как-то странно заерзали. Они понимали, что их офицеры на сей раз встретились с человеком, к разговору с которым они явно не подготовлены.
Старший из американцев спросил:
— Вы коммунист?
— Да.
Американец задумчиво кивнул.
— Вот эти книги, что лежат у меня на столе, один товарищ хранил, несмотря на риск, у себя дома много лет. Короче говоря, он жертвовал своей жизнью ради этих нескольких книг.
Американец взял в руки одну книгу. Его удивляли эти немцы. Их невозможно было понять, хотя он великолепно владел их языком.
— Где вы содержите арестованных?
— В замке, в тюрьме.
— Мы едем туда!
Американцы так же неожиданно вышли из кабинета, как и появились в нем, разве что слишком быстро для победителей. Ентцу показалось, что они явно недовольны.
После ухода нежданных гостей Ентц позвонил Раубольду: