Ландрат бросил на Раубольда растерянный взгляд.
— Он прав, у меня тоже уйма работы. Я не могу целый день просидеть здесь, — заметил доктор Феллер.
— Подождем, — перебил его Ентц, — я думаю, Хайнике вот-вот будет здесь.
Раубольд пробормотал что-то себе под нос, но никто не разобрал, что именно.
На рассвете Кальмус пришел к Музольту. Комендант станции спал в кабинете на сдвинутых стульях. Кальмус понимал, что Музольт относится к тем людям, которые со всей страстью отдаются своему делу. Случай с лошадьми, конечно, не украшал Музольта. В эти дни авторитетом пользовались люди, которые могли положить на стол что-нибудь из съестного.
Музольт провел тяжелую ночь и выглядел уставшим.
— Я вздремнул лишь одним глазом. А это, скажу я вам, не сон, а настоящее мучение. Лучше уж совсем не спать. — Проговорив это, Музольт подошел к умывальнику и подставил голову под струю холодной воды. Затем сделал несколько приседаний. Охотнее всего он пошел бы сейчас к себе домой и по-человечески выспался бы. — Что тебе нужно? — раздраженно спросил он Кальмуса. — Ты что, не видишь, что я еще не встал?
— Антифашистские власти изволят почивать? — ехидно заметил Кальмус и неодобрительно покачал головой.
— Попробуй ты поспать на моем месте, тогда узнаешь, что это за сон.
— Каждый спит, как может.
— Посмотрел бы ты, как мы спали, тогда бы не то запел. А стоя спать не пробовал?
— Бывает и так…
Музольт бросил беглый взгляд в окно. На путях было тихо. Лучше бы на путях стояли составы, которые ждали бы своего отправления… Тогда, по крайней мере, не нужно было бы разговаривать с этим Кальмусом.
Возле эшелона с беженцами умывались женщины. На какое-то мгновение Музольт забыл о присутствии Кальмуса и задумался о том, почему на путях не видно никого из железнодорожников. «Нужно созвать всех работников станции… Затопить котел… Поправить, что в наших силах… Достать два паровоза…» Вслух Музольт проговорил:
— Мы заняли станцию. Паровозными гудками возвестили о своей победе всему городу. Почему же железнодорожники не придут к нам и не спросят, что нужно делать?
— А может, они потому и не приходят, что здесь сидишь ты, Музольт?
— Ты считаешь, они против меня что-нибудь имеют?
— Нет, нет, ты самый лучший комендант станции, какого я знаю! Но ваша антифашистская власть так неожиданно свалилась всем на голову, что никто не верит в ее долговечность…
— Ерунда это, — перебил его Музольт.
— Мне-то до этого что? Это уж ваше дело.
— Вот что я тебе скажу, Кальмус. Я своих людей знаю. Они ненавидели Гитлера, как чуму! Война кончилась, и они могут в любой день прийти на работу.
— Может, за ними нужно послать?
— Пригласить их на кофе с пирожным? Дудки!
— Меня железнодорожники не касаются. Делай, что хочешь. А кофе с пирожным у тебя все равно нет.
— Пока нет.
— Я хотел бы кое-что с тобой обсудить, Музольт. Меня интересуют лошадки…
Музольт громко рассмеялся и долго не мог остановиться.
— Садись, так нам удобнее будет разговаривать.
— Лошади спасены! — торжественно произнес Кальмус.
— Дальше…