— Вы испугались? А чего вы испугались? Раньше, насколько я помню, вы были не из пугливых. Очень жаль, что из вас сделали такого человека…
— Это уже не ваша вина, — сказал Каддиг.
— А чья же?
— Этого я не знаю. Я хотел бы побеседовать с человеком, который объяснил бы мне это. Я ищу такого человека и не нахожу.
— Что вы ищите, господин Каддиг?
Ландрат сделал непонятное движение руками.
— Я только что вернулся от американцев.
— С пустыми руками?
Священник усмехнулся. В этой усмешке было нечто такое, что полностью обезоруживало Каддига. С одной стороны, можно было подумать, что он много знает, но не раскрывает этого, а с другой — что он ничего не знает, но пришел сюда именно затем, чтобы кое-что узнать.
И священник и ландрат несколько секунд молча рассматривали друг друга.
Руки Каддига лежали на письменном столе. Ему хотелось поделать что-нибудь, например поиграть карандашом, но он почему-то не решался. Руки священника по-прежнему покоились на животе. Он стоял неподвижно, стараясь встретиться взглядом с ландратом, и никак не мог этого сделать.
— А сейчас вы пришли ко мне, чтобы рассказать об успехе своей поездки, не так ли? — спросил Каддиг.
Священник молчал минуту-другую, а потом сказал:
— Я за полную откровенность. Молчать мы можем долго, до бесконечности. А время настоятельно требует принятия мер, на которые не так-то легко пойти. Я, со своей стороны, готов нести посильную ношу. — Священник проговорил эти слова быстро, но так выразительно, что Каддиг заинтересовался и старался не пропустить ни одного его слова. — Американцы тянут время. Наши намерения их вполне устраивают, но они не хотели бы оказывать нам в настоящее время поддержки. Однако придет день, когда они перестанут оттягивать время. Следовательно, в настоящий момент мы одни. Мы должны на что-то решиться, чтобы лишить антифашистов власти. Поймите же наконец, что в качестве подарка мы власти никогда не получим. Необходимо что-то делать! Нельзя ждать! Или вы хотите, чтобы нас всех смяли? Сейчас все решает сила, грубая сила! Я полагаю, господин ландрат, что вы целиком и полностью на стороне уважаемых граждан нашего города?
— А кто, кроме вас, господин священник…
— На нас будет смотреть весь мир.
— И только поэтому я должен действовать? А в чем будет заключаться практическая польза?
— Все станет ясным в свое время.
— Через вас или через кого другого? — язвительно рассмеялся Каддиг.
Священник был удивлен: он впервые видел, чтобы ландрат смеялся.
— Кто вместе с вами действует в Вальденберге? — спросил Каддиг.
— Никто, пока я одинок, — ответил патер.
Наконец-то Каддиг схватил карандаш.
— Колокольный звон! Он разольется над городом ровно в половине одиннадцатого и возвестит всем верующим о том, что молчание нарушено!
— Служба?! — удивился доктор Каддиг. — Для чего?
— Божья служба. Моя проповедь будет направлена против насилия и незаконной власти, против хаоса и произвола.
— Кому вы прочтете эту проповедь, господин священник?
— Кому — это вопрос второй. Главное — против кого.
— Для меня самое главное — это жить.
— И это вы называете жизнью, Каддиг?