– Даже хуже, – согласился Филипп. – Так каков ваш план действий?
Однако Кертис Синклер ретировался. Нервно барабаня пальцами по столу, он тихо произнес:
– Для того чтобы рассказать о наших планах, мне потребуется некоторое время, а миссис Уайток уже, конечно, ожидает нас в гостиной. – Было понятно, что он не собирался продолжать разговор. Вскоре трое мужчин присоединились к дамам.
Филипп Уайток заметил, что в комнате царила нерадостная атмосфера. Люси Синклер сидела на голубом атласном канапе, красивыми складками струилось парижское платье, из-под которого виднелся кончик крошечной туфли. Она радостно восклицала, любуясь красотой слоников, сделанных из слоновой кости, которых Аделина сняла с полки, чтобы показать. Миссис Лэси сидела в стороне и с неодобрением смотрела на остальных. Не взглянув на нее, муж подошел прямо к Люси Синклер. Кертис направился к стоявшей возле шкафчика Аделине. Филипп уселся рядом с миссис Лэси.
– Неужели, – возбужденным шепотом спросила она, – все южанки ведут себя так кокетливо?
– Тсс, – прошептал он в ответ, – она может услышать.
– О чем вы тут шепчетесь? – воскликнула миссис Синклер. – Надеюсь, не о нас с дорогим адмиралом.
– Я вот думаю, – сказала миссис Лэси, – что после всего вами пережитого ожидала бы от вас больше сдержанности.
– Ах, – возразила миссис Синклер, – если бы вы знали меня раньше, то увидели бы огромную разницу. Однако у меня веселый нрав, и когда попадаю в хорошую компанию…
Разговор удачно перебили вошедшие через французские двери с террасы в комнату учитель и дети. Легкий летний бриз раскачивал занавески, и в комнате вместе с ароматом хвои ощущалась темнота ночи, едва нарушаемая горсткой далеких звезд и взошедшей над ущельем молодой луной. Козодой в исступлении жалобно и настойчиво тянул три свои ноты.
– Эрнест, – воскликнула Аделина, – тебе пора спать.
– Я пришел, чтобы пожелать всем спокойной ночи, – вежливо и сдержанно произнес мальчик и подошел к матери.
Она раскрыла ему объятия.
– Иди же, поцелуй меня поскорее и на этом закончим. – Она намеренно говорила с ирландским акцентом и картинно вела себя с ребенком, будто защищая его от всевозможных опасностей, подстерегающих его в жизни.
– Прекрасные дети! – заметила Люси Синклер, обращаясь к адмиралу. – Как я завидую родителям! Для нас с мужем это большое горе – не иметь детей. Как бы я любила дочь!
– У меня две дочки, – гордо сказал адмирал, – и один сын. Он служит в Королевском флоте.
Аделина звонко поцеловала Эрнеста.
– А теперь, – сказала она, – попрощайся со всеми остальными.
Нисколько не сопротивляясь, Эрнест обнял и поцеловал всех по очереди. Ему очень хотелось подольше оставаться в гостиной, при свете люстры. Обняв Люси, он сказал:
– Я могу прочитать «Бинген на Рейне»[5].
Люси обдало сладким дыханием ребенка. Она прижала его к себе и сказала:
– Прочитай для меня, ладно? Я обожаю декламацию.
Миссис Лэси, увидев объятие, подумала: «Уже до маленьких мальчиков добралась».
– Можно, мама? – спросил Эрнест.
– Можно, – величественно ответила Аделина, – только слова не забудь, а то опозоришься.
– Не забуду, – уверенно пообещал он. Встав так, чтобы быть лицом к зрителям, он начал тонким голоском:
И так далее, до конца, без единой ошибки.
Все зааплодировали, Эрнест покраснел и бросился к матери.
– Кто же в этих краях научил его декламировать так эмоционально и внятно? – поинтересовалась Люси Синклер.
– Жена нашего настоятеля, – пояснила Аделина, – женщина чрезвычайно одаренная. Она обучает детей декламации и игре на фортепиано.
[5] Стихи Каролины Нортон (1808–1877), британской писательницы, поэтессы и социальной активистки.