— Бей, не отвлекайся, — скомандовал Альд.
— Уже отдохнул, что ли? — съязвила я.
— Еще немного потерпи.
Кости заломило с новой силой. Не отвлекайся, ага, конечно.
Мне не пришло в голову ничего лучше, кроме как снова пнуть чистой энергией. Направив поток в центр груди мертваря, я сузила его, тем самым сделав удар чуть мощнее. Зомби-некромаг пошатнулся, с легким шипением выплетаемые им чары рассеялись. Сбила концентрацию, хорошо.
Внезапный рев пламени заставил меня оглянуться.
Линс, все так же сидя на камне, не давала умерцу сориентироваться, чтобы дать достойный отпор. Но при этом я не могла не отметить его живучесть — степень регенерации явно превосходила упыриную. Либо это были какие-то чары. Но рассматривать повнимательнее было некогда — у меня была своя цель. На которую я своевременно обратила внимание — мертварь просто и незатейливо попытался меня упокоить. Отскочив в сторону от возникшей под моими ногами печати, я судорожно попыталась вспомнить заклинание, которое применяла на Тида. А оно, как назло, вылетело из головы начисто.
— Мда, голова у тебя действительно дырявая.
Ну конечно, как же можно оставить без язвительного комментария такой досадный факт. Меня охватила злость. Ехидничает он тут еще… И тут, помимо злости, я ощутила неожиданное, но знакомое чувство и с радостью за него ухватилась.
— Твоя очередь, — прозвучало не без злорадства, но это меня вполне устраивало. И даже небольшая боль, сопровождавшая передачу контроля, показалась мне очень даже приятной.
— Опять… — Альд издал полустон-полувздох.
— Главное, не стони так вслух, — мстительно предупредила я, — мало ли кто и как это может расценить.
— Дурная девчонка без малейшего проблеска здравого смысла…
Ярость, звеневшая в голосе подселенца, откровенно забавляла. Приятное разнообразие, учитывая приевшийся снисходительный тон, которым обычно произносились подобные фразы в мою сторону.
— Не отвлекайся.
Альд не ответил ничего. Коротко прошипев какое-то заклинание, он резко развел руки в стороны и просто разорвал мертваря на куски. В буквальном смысле. Облепленные наполовину разложившимися останками кости разлетелись в стороны на расстояние в несколько шагов. Видимо, примерно то же произошло на той поляне, только в чуть большем масштабе. Казалось, это случилось так давно…
Подселенец вытянул левую руку вперед — и в мою скелетированную ладонь лег кусок черепа мертваря. За моей спиной взревело и затрещало магическое пламя, но Альд не обратил на это внимание: чуть склонив голову, он до хруста сжал в кулаке почти чистую кость зомби-некромага.
— Эй, ты бы хоть мои кости поберег-то, а?!
Ответа я не удостоилась. От моих ног по поляне пронеслась знакомая зеленая волна, после чего подселенец отбросил кость в сторону. Мертварь больше не был опасен.
— Надеюсь, теперь ты довольна, — голос Альда звучал холодно и отстраненно.
Я ощутила нарастающее чувство, обычно сопровождавшее возвращение контроля. Что-то вроде царапания изнутри грудной клетки.
Нет-нет-нет, еще рано. По крайней мере, кто же мне запретит попытаться?
Распаляя поутихшую было злость, я мысленно перебрала все те обидные моменты, когда удостаивалась язвительных комментариев Альда по причине неопытности и недостатка знаний. Помогло. Царапание утихло, а до меня донесся отголосок эмоции. Удивление пополам с раздражением.
Замечательно.
Теперь главное — не рассыпаться, а то подселенец что-то там бурчал о перегрузке до этого. Но то ли Альд приспособился, то ли мое тело действительно обретало все большую устойчивость перед возрастающим потоком энергии — в любом случае, результат был налицо. Увлеченная размышлениями, я снова не сразу обратила внимание на то, что происходило вокруг. А когда обратила — стало страшно.
Линс лежала на плоском камне, а умерец, стоя на коленях, свернулся в обугленный клубок на земле в паре шагов от волшебницы. Альд поднялся в воздух — невысоко, кстати — и первым делом направился к Руту. Умерец был упокоен. Видимо, его задело заклинание подселенца, когда тот упокаивал мертваря. Что ж, одним махом…
— Будет забавно, если волшебница его испепелила, — мрачно сообщил Альд.
Впрочем, все оказалось не настолько плохо — это обнаружилось, стоило перевернуть Рута на бок. Сквозь трещины на обугленной коже рук и живота сочилась черная вязкая жидкость. Наверное, то и была кровь. По крайней мере, мне хотелось на это надеяться.
Подселенец осторожно коснулся этой застывающей жижи, растер вязкую каплю между костяными пальцами. Его — мои — руки подрагивали.
— Прости меня, Рут… — едва слышно прошелестел он.