— Его сюда никто не звал.
— А с его точки зрения это не важно. Он последовал сюда за тобой, беспокоясь о твоем состоянии. Ну, по крайней мере, это официально озвученная позиция, которой нет смысла не верить — мало ли, что может взбрести в голову личу, которому кто-то вдруг приглянулся. А ты, между прочим, все еще ему обязана. Так что…
— Вот я не понимаю, ты сейчас вообще на чьей стороне — на его или на моей, а?
— На собственной, — холодно ответил подселенец. — Скучающий лич зачастую только выглядит таковым. На самом деле он очень внимательно за тобой наблюдает. А еще внимательнее — за остальными. Но ты воспринимаешь его присутствие исключительно через призму своего раздражения, тогда как остальные вообще начали относиться к нему чуть ли не как к самоходной мебели, настолько он не отсвечивает. Понимаешь, к чему я клоню?
— Он может увидеть или услышать что-то, для него не предназначенное…
— Именно.
— И что ты предлагаешь?
— Удели ему внимание, раз он так его жаждет.
— Ты это серьезно?
— Абсолютно. Развлеки его… беседой, например.
— Я понятия не имею, о чем разговаривать с личем, который неизвестно во сколько раз старше меня.
Альд издал странный смешок. Хм. Ну да, он же тоже старше меня.
— Поинтересуйся у него о чем-нибудь. Спроси совета. Расскажи что-то о себе.
— О да, о себе я могу рассказать о-о-очень много любопытного, — съязвила я. — Особенно на интересующую его тему моего воскрешения.
— Формально, на этот его вопрос ты ответила, — протянул подселенец. — Ответ, конечно, вышел откровенно так себе, но с поправкой на твой образ наивной ду…
— Так о чем мне с ним говорить? — нетерпеливо переспросила я. — Конкретнее.
— Хм… — Альд ненадолго замолчал. — Ты можешь обсудить с ним Речи Суртаза.
— Кажется, я тебе уже говорила, что не разбираюсь…
— Вот именно. Как вариант, можно поговорить о различных способах поднятия и удерживания мертвецов — еще одна тема из множества тех, в которых ты не…
— Лучше уж Речи Суртаза, — отрезала я.
— Ну так вперед, — в голосе Альда послышались злорадные нотки, — а то он эти тюки уже по третьему разу пересчитывает, кажется.
Обреченно вздохнув — конечно же, мысленно — я направилась к жрецу. Остановившись в паре шагов от него, немного подождала, но так как никакой реакции на мое появление не последовало, была вынуждена заговорить первой.
— Брат мой…
Килир медленно развернулся ко мне всем телом. Настолько откровенной демонстрации покорности и печали я в жизни не видела. В посмертии, впрочем, тоже.
— Я снова помешал тебе, сестра? — тихо спросил он. — Прошу подождать еще полтора дня. Завтра вечером я избавлю тебя от своего общества.
— Я не…
От охватившей меня неловкости я щелкнула челюстью. Кости Суртаза, да что же это такое? Его не звали, сам навязался, маячил весь день немым укором, такой себе одинокий страдалец, и в результате всего этого я все равно себя чувствую виноватой… Так, Шиза, соберись.
— Не зря я говорил про совесть… — ехидно напомнил подселенец.
— Я прошу прощения за то, что не составила тебе компанию сегодня, — я наконец совладала своей неловкостью. — И вчера. Сам понимаешь, дела…
— Да, я понимаю, — Килир едва заметно улыбнулся и опустил глаза. — В любом случае, я благодарен тебе за возможность отдохнуть в тишине и… одиночестве.