-— Что ты сказал?
-— Молчу-молчу. — сделал сопутствующий жест руками.
-— Развивайся, качайся, авось, все вокруг успокоиться. Сейчас она, твой выход. Она согласна на это, как и ее отец.
Закатив глаза, я пытался успокоиться. Ну, ненавижу, когда мне ставят условия, тем более, такие идиотские.
Что вообще происходит?
-— Петру Великому очень понравилось такое развитие событий. Это укрепит союз наших империй. Сильно. Враг близко, и кто знает, чем закончится этот год и как начнется следующий.
-— Мне стоило догадаться, что за этим стоит папаша Елизаветы.
Очередной подзатыльник заставил меня запомнить эту обиду.
-— При мне не смей так выражаться. Понял?
-— Понял. — огрызнулся я. — Только принцессе от этого какой толк? Какой толк от этого ее империи? Я же безродный. Типа. Родителей нет, за душой ничего.
-— А это, друг мой, -— хищно улыбнулся президент, -— Ты сейчас просишь у принцессы лично.
Чуть ли не пинками и тычками, он выставил меня за дверь, как бы я не пытался отнекаться, но, все же, меня дотолкал до своего кабинета, в который я чуть ли не влетел, уткнувшись в Орчида.
-— Уважаемый, -— съехидничал я, криво улыбаясь, -— Приношу свои извинения, не заметил.
-— А он смешной, -— оживилась девица.
От первоначальной цели мы немного отвлеклись, ибо вслед за мной, когда я уже созрел, чтобы открыть свой рот и засыпать принцессу вопросами, в кабинет зашел Виктор. Недовольно зыркнув на гостей, он издевательски похлопал меня по плечу, при чем…
Вот от кого, а от него я не ожидал.
-— Ты растешь, сынок… Скоро станешь совсем взрослым, -— и с улыбкой на все шрамированное лицо, вышел прочь.
«Урод.»
Целью его визита — была большая шкатулка, размерами, чуть больше обычной книги.
Она сразу привлекла мое внимание своими вычурными узорами, которые, казалось, переливались, словно в низ что-то «было». Как, например, ионизирующие вспышки, или же, диодные ленты, которые были привычными мне, в моем мире.
Шкатулка, сама, была обшита черной, плотной тканью, которая крепилась к «корпусу» золотистыми заклепками, что придавало ей более грандиозный — богатый вид. Вслед за этой шкатулкой, президент порылся в своем столе, и положил на верхушку ларца маленький сверток.
-— Ну-с, Алексей, я свое слово — держу, как и император, отныне, ты — владелец военного артефакта.
Название артефакта заставило гостей удивленно захлопать глазами, будто бы они не поверили тому, что увидели, а уж тем более тому, что услышали.
Понимая, что я ни черта не понимаю, Лаврентий Лаврентьевич понятным всем жестом руки, пригласил меня к столу, чтобы я открыл то, что отныне, принадлежит мне и только мне.
Сверток я отложил сразу, думая, что он предназначен не мне, а вот шкатулку, на разочарование президента, открыл резко, и с недовольным лицом уставился на наручный браслет, выполненный в однотонном стиле из, очевидно, серебра. Да и еще — не моего размера.
-— Я ожидал чего-то более серьезного, -— протянул я, даже не доставая браслет, и не дожидаясь, пока президента разорвет от словесного поноса, спросил принцессу:
-— С артефактами-то я разберусь позже, а вот с тобой — сейчас.
Ее бледное лицо озарило некое подобие улыбки:
-— Спрашивай, Леша.
-— Какой тебе прок, да ладно тебе, твоему отцу и империи оттого, что ты, будешь моей невестой?