Дворянство. Том II. Ступай во тьму: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Елена опять навострила уши, тут к беседе подключился Алонсо, и путники некоторое время обменивались новостями «герцогства запада», как обычно называли владение Вартенслебенов, подразумевая, что это крайняя западная часть континента.

Из общего разговора Елена поняла, что Флесса таки добилась своего, утвердившись настоящей вице-герцогиней - еще не матриарх, но уже официально признанный наследник. Утвердилась круто и жестко, за считанные месяцы поставив себя должным образом. Кроме того, Флесса перестала платить императорские и королевские подати в казну, сославшись на необходимость провести ревизию запутанной бухгалтерии. Это была давняя проблема Малэрсида - самое маленькое герцогство Ойкумены (которое и герцогством то стало, в сущности, по недоразумению и большой взятке) располагалось на стыке двух королевств, так что вопрос - кто же должен с него получать? - висел нерешенным уже не первое столетие, качаясь, будто чаши пустых весов.

В довершение всего четкая и дерзкая дочь Вартенслебен отправила несколько рейдовых команд, которые совершенно беспредельно, огнем и мечом прошлись через окрестные территории, вынуждая хозяев пересмотреть свои вассальные клятвы или вообще продать землю по справедливой и честной цене. Пострадавшие могли только скрежетать зубами в бессильной злобе и рассылать жалобы по судам да королевским канцеляриям, ведь на страже владения крепко стоял сын герцога, которого уже начинали звать одним из лучших воевод западной части мира.

Ульпиан, кажется, полагал, что место женщины где-то у печи, однако, как честный профессионал со сдержанным восхищением одобрял административные таланты Флессы. По его словам вице-герцогиня под прикрытием шума и скандала, вызванного частной войной, сотворила быструю и жесткую реформу, полностью реорганизовав портовые и налоговые дела герцогства. Существенно подняла ставки и проценты, но ввела простые, общие для всех правила, а также упразднила множество мелких, однако неприятных поборов наподобие «мостовых», «колесных», «колодезных» и тому подобное. Запретила вассалам герцогства обирать купцов, взамен повысив им так называемые «дружественные выплаты» и традиционные подарки. А еще объявила покровительство ярмаркам и новый, едва ли не круглогодичный режим их работы, от весеннего равноденствия до зимнего солнцестояния, так, что семь ярмарочных предприятий должны были происходить друг за другом, да еще и в разных городах, оживляя не только лишь столицу герцогства, но и все владение.

Алонсо Кехану финансовые и торговые дела интересовали чисто символически, а сама концепция женщины, что правит доменом в обход старшего брата - оскорбляла до глубины души. Однако рыцарь, в свою очередь, высоко оценил грабительские походы, которые провели новые приближенные вице-герцогини. Как большой знаток традиций и поклонник «старины» Кехана порицал кадровый выбор Флессы Вартенслебен, ставившей во главе воинских отрядов разную худородную шваль вроде Якопо Весельчака или Мурье Хромоногого. Однако (тоже сквозь зубы) признавал, что шваль приносит госпоже победы, а это для воина главное.

Ульпиан тактично заметил, что почтенный собеседник упускает из виду немаловажный нюанс. В случае критических проблем Вартенслебены всегда могут свалить большую часть вины на военных исполнителей. Дескать, это они устроили полный беспредел, бардак и жестокость в силу неисправимых и врожденных пороков людей низкого происхождения. Откупаться золотом и головами разных якопов и мурьев всяко проще, чем решать вопрос ответственности благородного Кая. Алонсо подумал и неожиданно согласился.

В целом и юрист, и кавалер сходились в том, что на крайнем западе Ойкумены загорается новая звезда блестящего правления и владения. Но с оговоркой, что следующий год у вице-герцогини обещает выдаться невероятно сложным и может прихлопнуть все ее достижения. Ибо реформы реформами, но Флессе предстоит выстоять перед неурожаем, гневом императора и сразу двух королей (притом не факт, что могущественный отец при Дворе сможет защитить наследницу), но главное - обозленными соседями, которые вполне могут ответить на отъявленный грабеж торговой блокадой и похоронить проект богатых ярмарок.

Пока старшее поколение обменивалось новостями и суждениями, у Елены создалось впечатление, что глоссатор и рыцарь катают в головах одну и ту же мысль, как речной поток гальку - не попроситься ли под высокое покровительство? Женщина женщиной, но титул и положение стоят выше пола, так что служить вице-герцогине, да еще умной и удачливой - не зазорно. Особенно в тяжкую пору, когда услуги и верность ценятся высоко и стоят особенно дорого.

Елена слушала, мотала на ус и сдержанно, тихонько радовалась за бывшую подругу. Отношение к благородной любовнице оставалось противоречивым, неоднозначным, да и от слухов о том, как Флесса устанавливала свою власть и терроризировала соседей, волосы приподнимали шапку. Однако… Елена помнила, что, несмотря на все самодурство и жестокость, Флесса была одним из немногих людей, которые отнеслись к девушке с Земли по-доброму. И, сложись все чуть по-иному, сейчас Люнна - фрейлина и ловари - непосредственно участвовала бы в свирепых разборках за власть и землю. На вполне определенной стороне.

Мысли то и дело возвращались к образу синеглазой брюнетки, которая ненавидела платья, предпочитала в одежде мужской костюм с высокими сапогами и воротниками, а в постели... Елена попробовала подышать медленно и размеренно - не помогло, во многом из-за лошади. Женщина не привыкла к верховой езде, так что легкая и непрерывная тряска в седле сбивала концентрацию, мешала сосредоточиться. Как по заказу небольшую процессию обогнала группа дам в сопровождении пары скучных сержантов, судя по всему - личный «гарем» одного или нескольких дворян, весело прожигающий жизнь, пока патрон (или патроны) заняты настоящими мужскими делами.

Наконец-то Елена увидела вблизи, да еще на нескольких моделях сразу, как выглядит специальное «женское» седло и посадка на коне в роскошном платье. Раньше казалось, что хитрость лишь в гибкой пояснице, так, чтобы иметь возможность опустить ноги в одну сторону и управлять животным, развернувшись буквально под углом в девяносто градусов. Теперь Елена отметила, что дамское седло имеет самобытную конструкцию, оно скошено вбок и снабжено двумя «рогами» для бедер, так что посадка надежная и теоретически позволяет даже верховые прыжки. Оставалось лишь гадать, сколько надо было тренироваться, чтобы достичь такого непринужденного - внешне! - изящества, кое демонстрировали всадницы. Сама Елена, трясясь в куда более простом и удобном седле, чувствовала себя мешком картошки… точнее брюквы, с поправкой на местный колорит.

Наиболее яркая из наездниц - очень красивая блондинка, разодетая сплошь в красное и малиновое, со щегольским беретиком на голове, улыбнулась компании, а затем под смех товарок послала воздушный поцелуй куда-то в направлении Барнака. При этом блондинка непостижимым образом ухитрилась вложить в улыбку термоядерный заряд фривольности, однако не перейти границу, за которой начинается пошлая вульгарность. Гигехайм вздрогнул и покраснел, как раскаленный брусок металла в темноте кузницы - судя по всему, бойцовские навыки молодого человека существенно обгоняли и превосходили опыт в любовных делах. Елена, ехавшая рядом с юным рыцарем, склонила голову, чувствуя, как тепло разливается по лицу и шее, отдаваясь угольным жаром в кончиках ушей. Захотелось сорвать шаперон и заодно порвать тесемки на вороте рубашки, чтобы вдохнуть освежающе холодного воздуха.

Самым правильным в такой ситуации было бы сделать вид, что ничего не произошло, тем более - со стороны улыбка и поцелуй казались посланными сугубо Гигехайму. Но после мгновенного колебания Елена решила, что изображать неведение глупо и недостойно, так что женщина, подняв голову, вернула улыбку блондинке. Надеясь, впрочем, что этого никто не заметит. Разумеется, надежда оказалась напрасной. Дамы, как по команде, рассмеялись опять и поскакали дальше. Красотка на прощание обернулась, что при ее посадке и непринужденной пластике выглядело акробатикой высочайшего класса, и подарила Елене взгляд, который можно было истолковать… по-разному.

Лекарка-писец снова опустила подбородок, пряча лицо, сравнявшееся алым цветом с барнаковской физиономией. Елене казалось, что на нее теперь исподтишка глазеют абсолютно все кругом, а в голове с удивительной яркостью зароились воспоминания о том, как на рассвете, после «лунного танца» женщина проснулась. Проснулась и долго не могла понять, отчего лежит на хорошей кровати в богато обставленном шатре, левое плечо отдавливает что-то теплое и сопящее… А перед глазами вызывающе свисает с поперечной балки размотанная лента местных «трусов» из тончайшего батиста, да еще с кружевами, и плюс к ней гербовая повязка на руку, которую она, то есть Елена, уже видела на руке дамы в сопровождении служанки и домашнего поросенка. При этом из головы напрочь вылетело все, что случилось между завершением лунного испытания и настоящей минутой. Осталось лишь комплексное ощущение тянущей все тело, но благотворной усталости, а также какая-то общая аура «властная госпожа пребывает в некотором похмелье», скорее приятная, нежели наоборот.

Да, интересное тогда выдалось утро…

Елена шмыгнула носом и закашлялась, надеясь, что общую пунцовость припишут напряжению от прочистки горла. Судя по косому взгляду Ульпиана и добродушной ухмылке меж пышных бакенбард, старого правоведа обмануть не удалось. Елена посмотрела в другую сторону и поняла, что с Алонсо фокус тоже не удался. А еще она вдруг поняла, что у рыцаря, кажется, проблемы с зубами и уже начала формироваться «стариковская челюсть». Надо полагать, отсюда столько внимания жиденькой бородке (скрыть уплощающуюся нижнюю челюсть), а также манера говорить медленно и отчетливо (маскировка проблем с дикцией).

Солнце перевалило за полдень, славный город Пайт-Сокхайлхей вот-вот должен был явить себя путникам. Окружающий пейзаж становился все менее сельским, превращаясь в настоящий пригород, кипящий жизнью. Глядя на все это Елена припомнила, что население королевской столицы насчитывало – если перевести «очаги» в людей - более пятидесяти тысяч голов. В десять раз меньше Мильвесса, однако, не стоило забывать, что на материке город в пять-шесть тысяч жителей уже считался очень крупным, так что Пайт - настоящий мегаполис, один из пяти крупнейших городов мира.

Сытые и отдохнувшие лошади ступали бодро, и компания обогнала группу мужиков, по виду артельщиков, что идут на зимний промысел пока «спит» зимне-весенняя пашня. Елене мужики показались знакомыми, сделав мысленное усилие, женщина их вспомнила – точно, те самые «пряничники», которые шли через город кирпичников и горшечников. Вот, что значит идти пешими, но без задержек и в хорошем темпе.

Артельщики распевали скабрезную и веселую песню, отбивая ритм посохами, а также ложками-кастаньетами, наиболее простым и дешевым музыкальным инструментом. Настроение у мужиков явно было крайне оптимистичным.

Только сейчас Елена обратила внимание, что в пригородной застройке действительно идет оживленная торговля пряниками, надо полагать, отсюда проистекал энтузиазм артельщиков. Только выглядел процесс как-то странно. Пряники (кстати, на вид очень дешевые и неряшливо сделанные) покупались несоразмерно дорого, за полновесное, необрезанное серебро - настоящие монеты, в крайнем случае, половинки. Но, что самое удивительное - никто их не ел. Покупатели торопливо забирали черствые, захватанные множеством грязных пальцев комки, затем утаскивали куда-то в подворотни или приземистые избы, явно питейные. Один раз Елена заметила, как странный любитель сладкого обменял пряник на оловянную чарку, в которой плескалась отнюдь не вода. Все это было загадочно, однако женщина решила выяснить подноготную непонятной торговли позже, в более подходящий момент.

Пока Елена гадала, в чем смысл обмена пряников на водку, артельщики зацепились языками с пожилой нищенкой, сидевшей на обочине. Тетка выглядела как человек, хорошо и давно знающий, что такое настоящая бедность. При взгляде на нее Елена вспомнила советский фильм про мамашу Кураж, которую однажды по недосмотру Деда глянула одним глазом (за это потом самый старый и самый молодой члены семейства получили крепкий нагоняй). Тетка бросила артельщикам злое словцо насчет того, что раз не последовали они заповедям Пантократора о милости к падшим, то не будет жадинам в городе удачи, расколют они свои печати да вернутся по деревням лишь соленый камень лизнув. Надо полагать, так выглядела местная версия оборота «не солоно хлебавши». Мужики собрались, было, побить нищенку, а Елена провела рукой по кошелю, вспоминая, какие там деньги, найдется ли монетка не слишком большая, но и не самая скверная. Больно уж тоскливо и жалко выглядела несчастная у обочины, скорчившаяся на драной тряпке вместо половичка или войлока. Но староста пряничной артели удержал горячих спутников и пообещал напустить на ведьму церковников, чтобы та больше темным сглазом не промышляла. Тетка же, проводив артель недобрым взглядом, подняла к небу искривленную возрастом и артритом руку с поломанными ногтями черного цвета, словно когти у настоящей ведьмы и прокаркала в спины мужикам:

- Ступайте, ступайте, путнички перехожие, сытые да счастливые! Руки у вас крепкие, ножи острые, топоры крепкие, сами себе мастера на загляденье!

Артельщики начали переглядываться, потому что дифирамб старухи как-то не вязался с выданным ранее проклятием. А нищенка закашлялась и договорила, причем из-за кашля ее голос звучал, как перхающее завывание из самых глубин ада:

- Да только где ж вы муки возьмете для сладкого дела своего, а, мастера пригоженькие да удаленькие?! На чем денежку зашибете, с какого профиту гостинцев для женок и деток закупите?

Кашель окончательно сожрал ее невнятные слова, тетка захрипела, и Елена оторопело сообразила, что нищенка смеется, жутко, страшно, как туберкулезник при смерти. Намерение дать денежку развеялось будто дым. Веселье артельщиков обрезало, как ножом. Мужики враз посмурнели, затопали дальше, не оглядываясь, в молчании, сутулясь, как люди, навьюченные тяжкой ношей.

Безумно смеющаяся карга осталась далеко за лошадиным хвостом, а Елена все еще чувствовала себя неуютно, морозко. Что-то жуткое, могильное было в рядовой, казалось бы, сценке. А тем временем долгий путь близился к завершению.

Глава 9

Глава 9

В следующие полчаса или около того мэтр Ульпиан энергично и вдохновенно читал компании лекцию относительно новейшей истории королевской столицы. Правовед, судя по всему, на что-то решился, окончательно и бесповоротно, к нему вернулись бодрость, сосредоточенность, а также склонность к высокоумным речам. Всем было интересно, куда занесла нелегкая и чего следует ждать в будущем, так что мэтр нашел благодарных и внимательных слушателей, а Елена опять с тревогой подумала, а не меняет ли она серо-черное на черно-серое? Лекарка, разумеется, знала, что дела в Пайт-Сокхайлхейе давно уже «горячи» и вообще там все непросто. Однако после жизни в Мильвессе ей казалось, что удивляться больше нечему. Ну не может же региональная столица быть опаснее и жестче центра мира с полумиллионным населением, не так ли?