Она подняла взгляд к небу, к страшной и прекрасной луне. Проговорила, обращаясь уже не к призраку, обретшему плоть:
- От высших сил ожидаешь величия. Высоты. Мудрости. А это…
Она прерывисто вздохнула, и вздох превратился в горький всхлип.
- Это просто мелочная жестокость. И подлость. Жестокая, подлая издевка над памятью об утраченном счастье.
- Или драгоценный дар. Возможность пережить еще раз мгновение счастья, - улыбнулся призрак и коснулся елениного лица самыми кончиками пальцев.
Елена тоже улыбнулась, но криво, дергано. Знакомое и любимое лицо расплывалось перед ее глазами. А затем, наконец, разрыдалась, положив голову на плечо Шены. Рыжеволосая женщина плакала, как ребенок, путано бормоча, рассказывая о своих горестях и неудачах, о разочарованиях и боли. О бессмысленном существовании, подчиненном страху новой встречи с черной ведьмой. А зеленоглазая подруга что-то отвечала, говорила слова, которые не задерживались в памяти Елены, однако чудесным образом успокаивали, облегчали ядовитую боль в сердце.
- Мне плохо без тебя, - сказала Елена, наконец, вытерла мокрое лицо рукавом, подавив последний всхлип, шмыгнула красным распухшим носом.
- Плохо… но я привыкла. Привыкла жить без тебя.
Она то ли рассмеялась, то ли истерически застонала, пробормотав:
- А еще я дала… пощечину герцогине… настоящей… представляешь?
Шена качнула головой, снова улыбнувшись мудрой, всепонимающей улыбкой, за которую Лена сожгла бы весь мир, найдись лишь сила, готовая предложить такую сделку. И сказала:
- У нас не много времени.
- Да… наверное.
Елена увлекла ее на землю, на мягкий ковер из приглаженных ветром стеблей. Шена села, а рыжеволосая подруга положила голову ей на колени, снова закрыла глаза, стремясь запомнить это чувство тепла, покоя и нежности, вырезать в памяти, как алмазом на самом прочном стекле.
- Я хочу, чтобы это не заканчивалось никогда, - тихо вымолвила Елена. – Но ведь так не бывает? Невозможно?
- Невозможно, - согласилась Шена, разглаживая морщинки на лице милой Тейны. – Время проснуться. Время открыть глаза.
- Не хочу, - призналась Елена. – Не хочу! Если это сон, я не хочу просыпаться. Пусть сон продолжается… Хочу тонуть в памяти, хочу помнить только хорошее.
- Ты тоже чья-то память. Осколок слишком долгого сна. Вспомни. Открой глаза. Проснись.
Елена мотнула головой в немом отказе.
- Проснись, - повторила Шена. – Ведь пока спишь ты, не пробудятся остальные. Продолжат бессмысленно кружить в лабиринте чужих судеб.
Елена глубоко вздохнула. Спросила:
- Меня поэтому хотят убить? Чтобы я не разбудила кого-то?
- Да. Многие. Чтобы ты не проснулась. Чтобы ты не вспомнила себя… и других. Чтобы мир оставался прежним. Посмотри наверх. В небо.
- Не хочу смотреть в небо, - прошептала Елена. – Хочу смотреть в твои глаза. Пока мир не закончится. И больше мне ничего не надо. Лишь покой... и ты.
- Посмотри на звезды, - настойчиво повторила Шена. – На реку звезд.
- Меч Божий, - вспомнила Елена, выполняя настойчивую просьбу. – Ты показывала мне созвездия. Я помню. Его еще называют «Друг путешественников». Острие показывает на юг, а рукоять на север. А еще Посланник и Пророк, два созвездия, что всегда вместе. Как мы… в моих воспоминаниях.
- Звезды. Они как искры человеческих жизней, вспыхивают, движутся, светят. Одни ярко, другие слабенько, едва заметно. Одни светят долго, другим уготована совсем короткая жизнь. И все они движутся в едином потоке, у которого нет конца и края. Как зеркало, разбитое на бесчисленные осколки. Ты можешь вспыхнуть Искрой ярче всех, ярче всего. Ты можешь собрать бывшее целым.
- Единое кольцо, чтоб все сковать и всеми править, - горько усмехнулась Елена. Тяжело сглотнула, вытянула руку, дотронулась кончиками пальцев до щеки мертвой подруги. Провела пальцами, ощущая мягкую бархатистость, живое – и желанное! – тепло. Такое памятное, столь дорогое…
- Не знаю, что сделали эти два чудозвона, - прошептала она, преодолевая спазм в горле. – Плохая кислота. Да, грибов подсыпали, наверное… Или Пантин подшаманил. Но всего этого нет.
- Нет, - сказала Шена. – И в то же время да. Это лишь еще один осколок разбитого мира, в который ты смотришь. Смотришь, видя отражение того, что было. Того, что есть. Того, что может быть.