Дворянство. Том II. Ступай во тьму: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Одна из тягчайших ошибок с длинным оружием – «клевок», - назидательно поучал искупитель, опершись на указанный инструмент, как античный воин. Барнак из Гигехайм склонил голову и почтительно слушал. Его наставник размеренно кивал, будто соглашаясь с каждым словом Насильника по отдельности.

- Оружие всегда опасно и внушает почтение, - каким-то «пыльным», будто старая ветошь, голосом поучал искупитель. – Нужна большая смелость, чтобы идти прямо на вражеское острие. Поэтому не особенно искушенные бойцы часто лишь изображают ожесточенную схватку. Они обманывают сами себя.

Барнак поджал губы, но смолчал, проглотив «не особенно искушенного бойца».

Елена, переводя дух после очередного «схождения» с Пантином, внимательно смотрела и слушала. Наставник не противился, думая, надо полагать, что лишней воинской науки не бывает, и слову мудрого человека лучше быть услышанным. Мимо двигался разряженный поезд, кажущийся бесконечным и карнавальным. Никакого порядка и организации, разумеется, не наблюдалось, в целом перемещение дворянского табора напомнило Елене страшные истории о Владивостоке девяностых, когда в городе умерли все до единого светофоры, а очередность и прочие маневры определялись исключительно стоимостью автомобиля вкупе с внушительностью (и свирепостью) физиономии владельца. Кто-то помчался вслед за графом Блохтом и его спутниками, кто-то остался, рассчитывая двинуться позже, кто-то скакал налегке, оставив за конскими хвостами слуг, собирающих павильоны.

Алонсо и Барнак снялись относительно рано, чему способствовала компактность группы и отсутствие громоздкой поклажи. У Кеханы был лишь один слуга и ни одного боевого спутника, как у самого бедного фрельса, впрочем, кавалер, судя по всему, нисколько этим не тяготился. Гигехайма сопровождала свита побольше, трое или четверо, тоже достаточно скромно. Сюда же прибился мэтр Ульпиан, который после ночного разговора (о коем Елена, разумеется, не обмолвилась ни словом) чувствовал себя неуютно и, кажется, искал вооруженную компанию посерьезнее. Гамилла, Марьядек и другие театральные сподвижники предпочли двигаться в кавалькаде графа, так что Елена и Насильник снова остались вдвоем. Точнее втроем, если считать Пантина, но воин-маг, как обычно, появился неведомо откуда, исчезал неизвестно куда и по-прежнему воспринимался Еленой как стихия. Лошадей хватило на всех, и женщина получила ценную возможность попрактиковаться в езде. Один лишь Насильник снова предпочел идти своим ходом, но при жилистой неутомимости искупителя это не особо замедляло путников.

После полудня компания остановилась, чтобы дать отдых животным, перекусить и размять ноги. Далее остановка превратилась в импровизированную тренировку, спонтанную, но эффективную и приятную для всех – насколько может быть «приятным» тяжелое, утомительное занятие с железом. Мимо двигались разрозненные группы – господа, спутники господ, слуги господ, догоняющий люд, заблудившийся люд, случайные встречные и так далее. Вид бойцов мало кого привлекал, поскольку для профессионального воина нет ничего естественнее упражнений с оружием. Ветер лениво, будто по обязанности, против собственной воли шевелил прапоры с длинными хвостами. Личное знамя Гигехаймов было не вышито, а нарисовано масляной краской, изображая довольно сложную гербовую комбинацию: синее небо, три зеленых горы и улыбающееся солнце с волнистыми лучами. У Кеханы все было проще: на темно-желтом фоне две черные вертикальные загогулины с перемычкой между ними. Глоссатор накоротке пояснил, что это стилизованные луки без тетивы, кои символизируют и вообще характерны для юго-восточного королевства, где в гербах стараются обязательно нарисовать что-нибудь про доблесть и войну.

Тем временем урок продолжался.

- Это как с кавалерийскими мечами «пронзателями», - говорил Насильник в продолжение темы. – Если надо изобразить ожесточенную схватку, противники бьются со всей доступной им яростью, но рубят, а не колют. Выглядит сурово и страшно, однако, при хорошей броне и взаимном нежелании убивать - малоопасно. Так же и клевок протазаном или другим оружием, на котором нет цепляющего крюка. Он успокаивает бойца, в чьих руках находится, придает веру, что тот силен и мощно атакует. Но это ошибка. Оружием надо колоть или рубить, еще использовать для заломов и опрокидываний, а все прочее суть опасный самообман. Есть мнение, что «клюющими» ударами следует бить по передней руке на вражеском древке. Дескать, не нужно много сил, чтобы поразить пальцы или ладонь. Может быть, может быть… Как по мне, обычный укол и быстрее, и надежнее.

Произнеся эту красивую, выразительную тираду, достойную Фигуэредо Чертежника в редкие моменты хорошего настроения, Насильник чуть присел в боевом положении, вытянул перед собой копье – настоящее, с кожаным чехлом на заточенном пере. Барнак зеркально повторил движение искупителя, склонил голову, показывая, что готов. Юный аристократ был так молчалив, что Елена даже какое-то время сомневалась, умеет ли он вообще говорить? С момента знакомства Гигехайм произнес от силы с пару десятков слов и не более двух-трех фраз.

Алонсо пригладил бородку, отчасти похожую на давно не стриженую «эспаньолку», скрестил руки на груди, высокий и подтянутый, как готическая статуя. Пантин, будто зеркаля жест кавалера, провел ту же манипуляцию с собственной бородой, которая удивительным и неизменным образом оставалась аккуратной, почти щегольской, как из-под ножа брадобрея. Елена краем глаза посмотрела на учителя и мимолетно удивилась – насколько разнятся и в то же время как внутренне схожи рыцарь и фехтмейстер. Даже вспомнилось, что это называется «алертность» - хороший тонус, физическая готовность к действиям.

Противники сошлись - стремительно, с уже знакомой Елене «насекомьей» быстротой, когда сознание буквально выключается из процесса, а контроль над телом берут изощренные и отточенные рефлексы. Со стороны два копейщика напоминали огромные швейные машинки, настолько быстро шли серии неглубоких, провоцирующих уколов. Молодой кавалер и старый грешник попробовали защиту друг друга и разошлись, опустив древки в обманчивой расслабленности.

- Почему копье? Для спешенного латника полэкс удобнее, - спросил Пантин у Алонсо, пренебрегая формулой вежливости. Впрочем, сделал он это с такой непринужденностью и простотой, что рыцарь, кажется, воспринял обращение как к равному совершенно естественно. А, может быть, Кехана относился к исчезающе малому числу людей, для которых сословные заборы и в самом деле ничего не значили.

- Воин должен уметь пользоваться любым оружием, - ответил рыцарь со сдержанной улыбкой в седых усах. – Кроме того, как длинный меч есть господин клинкового оружия, так и копье властвует над всем, что имеет древко. Зная основу легче овладеть частным.

Пантин склонил голову перед мудростью сказанного. Если вспомнить его давние слова насчет того, что Фигуэредо лучше было бы учить Елену владению шестом, то следовало признать, что фехтмейстер и рыцарь явно придерживались одних и тех же принципов.

На втором схождении копейщиков Елена поняла, что имел в виду Насильник. Его оппонент действовал быстро и ловко, но время от времени, наталкиваясь на хорошую защиту, пытался пробить ее не прямыми уколами, а характерным жестом удильщика, как бы прихлопывая сверху копье искупителя. Выглядело это грозно, казалось, что вот-вот последует сокрушительный укол в брешь защиты... но каждый раз Барнаку не хватало какой-то пяди, чтобы достать соперника.

- Не нужно путать бесполезный клевок с отводом противного оружия в сторону, чтобы дать простор собственной атаке,- все так же скучно и размеренно прокомментировал Насильник исход второго раунда. Пантин и Алонсо тем временем перекинулись парой быстрых, коротких фраз, при этом они косились на Елену. Женщина решила, что вряд ли это сулит ей пряники, подобралась в готовности принять вызов судьбы.

Еще одно схождение, Барнак стиснул челюсти, мощная грудь вздымалась под рубашкой, словно кузнечный мех. Рыцарь еще не устал, но уже вспотел и раскраснелся. Подтаявший снег на импровизированной арене стремительно превращался в жижу, хлюпая под ногами. Молодой кавалер явно разрывался между злостью и стремлением научиться, он то кидался в «бычью» атаку, то вспоминал о тактике и пытался выстроить некий «рисунок» поединка. Однако не преуспел ни в том, ни в другом. Не помогало даже то, что юноша был амбидекстром и с легкостью менял хват, не теряя ни в скорости, ни в силе.

- Надо чаще брать в руки древко, - прокомментировал Насильник завершение третьего и последнего схождения. – Закрепленный дурной навык можно исправить лишь многократным повторением. – Рекомендую хотя бы пару недель вообще не выпускать копье из рук. Как настоящий паломник для которого шест – лучший друг и спутник.

- И это поможет? – сумрачно вопросил Барнак. Голос у него был под стать внешности, грубоватый, но выразительный. Таким не читают сонеты дамам, а орут, что есть мочи, средь битвы.

- Однажды некий фрельс оказался в трудном положении, - вымолвил Насильник, уставившись в сумрачное небо. – Ему следовало выдать себя за купеческого сына, чтобы сопроводить в расставленную ловушку доверившихся негоциантов. И одна мудрая, но злая женщина сказала негодяю, что купить или подделать можно все, даже цеховую бумагу и гильдейские печати. Однако манеру держаться скопировать без изъяна нельзя, ее можно лишь выработать через привычку. Фрельс, невзирая на юные годы, уже отличался подлостью, однако был неглуп. Он тщательно обдумал советы женщины и употребил их с пользой. Молодой человек отложил в сторону оружие вплоть до кинжала. Он взял два набора одежды, приличествующей купцу, и носил их попеременно, даже спал в платье. Фрельс достал чернила, и перья, и бумагу, а еще счеты. Днями напролет этот пройдоха переписывал старую бухгалтерскую книгу, заучивая ее содержимое, и считал все подряд, от прожитых дней до шагов за день. Когда время вышло, фрельс начал свое дело. И всем было видно, что пальцы его испачканы въевшимися чернилами, руки привычны к перу и счетным костям. Взгляд выдавал того, кто в душе чувствует себя беспомощным перед человеком с оружием. Язык легко, без заминки выговаривал «сложный процент» и «обманный учет», а одежда облекает фигуру, как масло. Хитрец выглядел, как настоящий купец и оказался принят как свой. Понятна ли мораль этой истории?

С точки зрения Елены мини-притча была затянута, к тому же имела отношение больше к теме обмана и хитрости, нежели к воинскому искусству, но Барнак из Гигехаймов, очевидно, извлек из нее какой-то полезный смысл. Молодой воин, кажется, хотел задать еще вопрос относительно истории, но под тяжелым немигающим взглядом Насильника передумал. Алонсо же пробормотал в усы короткую фразу, чей перевод звучал бы примерно как «пути смертных неисповедимы».

Пока господа изволили заниматься высокими делами, слуги разжигали костер и ставили на козлы пару щитов, заменявших стол. Стульев не было, есть и в целом общаться предлагалось стоя. Богатые и пафосные кавалеры таскали за собой нехилые обозы с настоящей мебелью, но Гигехайм и Кехана довольствовались немногим, хотя, судя по всему, не бедствовали. Во всяком случае, одежда и кони казались более чем пристойными, да спутники не походили на тех, кого нанимают за еду.

Пока на огне разогревалась густая овощная похлебка, богато приправленная желтками (белки пошли в яичницу для слуг), Насильник, в качестве финальной точки показал интересный фокус, о котором Елена прежде не слышала. В первой фазе приема копье, удерживаемое одной рукой ближе к пятке, опускалось острием к земле, символизируя слабость, усталость бойца. Торжествующий противник, разумеется, колол в ответ, и вот здесь начиналось самое интересное: вражеский выпад отбивался «раскрывающим» движением изнутри наружу, затем следовал подхват древка второй рукой и собственный укол, как правило, ниже пояса. Опиши Елене кто-нибудь подобную хитрость на словах или рисунком, она не поверила бы, что так можно сбить направляемый двумя руками вражеский выпад. Однако собственным глазам приходилось верить – щуплый Насильник легко разбивал атаку Гигехайма, используя инерцию достаточно тяжелого протазана.

Эта комбинация напомнила Елене «удар дурака» или «бесхитростный удар», который практиковали с тяжелыми мечами на две руки. Следовало принять как можно более мирный, беззаботный вид, уперев острие в землю, а затем внезапно атаковать восходящим движением, причем нога подталкивала клинок, сообщая бОльшую силу. Несмотря на кажущуюся нелепость и риск (по крайней мере, для обуви) правильно выполненный «дурак» сразу же заканчивал поединок с однозначным исходом. Мечевой и копейный приемы, разумеется, выглядели по разному, но, в сущности, были похожи – сначала иллюзия слабости, катастрофической ошибки, затем внезапная и убийственная атака из положения, кажущегося наиболее уязвимым и бесполезным.

Тренировка вроде бы закончилась, однако…

Молчаливый спутник Кеханы, больше похожий на телохранителя чем слугу, вынес две сабли, и при взгляде на полированную сталь сердце женщины едва не пропустило удар - гарнитур был очень похож на тот, что в минувшем году заказала Флесса Вартенслебен. Изящное, однако, не парадное оружие под одну руку, изгиб клинка слабый, S-образная гарда с кольцом на внешней стороне и крюком для защиты большого пальца. Но лезвие отсутствует напрочь. Кто-то ради чего-то сильно потратился, заказывая тренировочный снаряд, исполненный как настоящее оружие. Да еще, прямо скажем, не самое ходовое в арсенале тяжелых кавалеристов.

Спутник так же молча передал одну саблю юноше, а другую… протянул Елене. Женщина непонимающе глянула на Пантина, фехтмейстер кивнул, разрешая. То же движение повторил Алонсо Кехана, легкий ветерок красиво шевелил ему волосы, до яркой белизны выцветшие от солнца и долгих лет. Опять же против всех мыслимых традиций Алонсо пренебрегал шляпами, будто какой-нибудь простолюдин.

Елена быстро натянула стеганые варежки с нашлепками из толстой кожи для сбережения пальцев и кистей. Ни малого щита, ни ватной куртки, ни тем более маски из переплетенных прутьев ей не предложили. Впрочем, обошелся без всего перечисленного и Барнак. Просить о защитном снаряжении фехтовальщица не стала, гордо поджав губы с решительной мыслью: хотите экстремального поединка, пусть будет жесткач. Взяла оружие, пробно махнула, оценила клинок. Ну да, конечно, как и следовало ожидать – знакомое клеймо Гунза Лофара. Тот же мастер, что делал сабли для Флессы, отсюда и сходство. Только исполнение попроще, на рукояти простое дерево, а не витая проволока. Барнак обошелся без пробы, он явно брался за эту саблю не в первый раз и в целом выглядел с ней более уверенно, ухватисто, нежели с протазаном.

- Сходитесь, - лаконично приказал Кехана, сделав соответствующее движение руками, будто сталкивал что-то. Пантин задрал подбородок, и Елене почудилась тень иронической насмешки в серых глазах без зрачков. Понять бы еще, над кем посмеивался старый маг…